– Может, ее лучше на мужика поменять? – попросил однажды измаявшийся беглец.
– Как? Она ведь ваша любовница. Или вы хотите ориентацию изменить? Для большей рекламы?
– Нет. Не хочу.
– Тогда терпите.
Вот он и терпел. Точнее, изнемогал. Ну нельзя же так, посадить за стол с явствами и есть не давать, по рукам шлепая. И вот теперь она там плескалась. А он здесь чего-то ждал…
Журналист встал. Подошел к ванной, прислушался. Плещется… И еще что-то напевает.
Хорошая у нее жизнь – ешь, пей, носи дорогие шмотки, получай за все эти удовольствия приличный гонорар и при этом ничего не надо делать! За такие деньги могла бы быть чуть более покладистой.
Журналист еще немного послушал, постучал в дверь.
– А побыстрее можно!
– Да, милый, я сейчас! – услышал он тонкий голосок.
Что-то там стукнуло, звякнуло, зашлепало по полу. Дверь приоткрылась. В щель высунулась очаровательная женская головка куклы Барби.
– Что такое, любимый? Что случилось?
Головка повернулась. Глазки осмотрелись. Никого постороннего не заметили.
– Зачем вы стучали?
– Вы здесь, между прочим, не одни. Вы слишком долго моетесь.
– Не нервничайте. Я сейчас.
Головка скрылась. Дверь захлопнулась.
Вначале она ему нравилась. Потому что имели место некоторые надежды. Потом нравилось, что все ему завидуют. Хотя он с того ничего не имел. Потом она стала его раздражать. Как голодную собаку сахарная кость, которую ей не дают. Тем более что на людях она всячески ластилась к нему…
Взять бы сейчас, толкнуть дверь, зайти…
Зайти он не успел.
– Идите в ванную. Закройтесь там. Быстрее!
– А что случилось?
– Не задавайте ненужных вопросов…
Журналист повиновался. Такой даме, в таком виде, нельзя было не подчиниться! Он зашел в ванную комнату, закрыл дверь, сел на унитаз.
Откуда они взялись, никто так и не понял. Машины по дороге не проходили. Общественный транспорт не проезжал. Но сработали датчики движения. И это были не собаки и не кошки. И даже не потому, что бездомные животные в Европе редкость – нет там бездомных животных, а потому что датчики были настроены на более крупную дичь.
Еще сигнал.
Еще…
Потом, на мониторах появились фигуры. Раз. Два.