Через десять – пятнадцать минут, закончив работу, уйдут по этим направлениям. Эвакуация будет осуществляться мелкими группами на автомобилях и поездах. До момента начала масштабных поисков все должны оказаться в сопредельных странах. А через двенадцать часов покинуть границы Евросоюза до того, как начнутся масштабные поиски.
– Оружие?
– Оружие придется уничтожить. Скорее всего, сбросить вот в эту реку. Она достаточно глубокая, мутная, с сильным течением. Вряд ли его там кто-то найдет.
– Кто и как будет работать внутри больницы?
– Мелкие группы разойдутся по этажам.
– А персонал?
– По ходу.
– Небольшая поправка.
Все подняли взгляды от карты.
– Персонал не уничтожать – согнать в отдельное помещение, изъять все телефоны и документы, связать и держать под охраной в качестве заложников.
– Зачем? Может, проще их сразу…
– Может, и проще. Но если что-то пойдет не так, они станут нашим щитом.
– Но можно взять больных. В отличие от персонала они не окажут сопротивления.
– Но и не смогут идти по лесу, если придется уходить от погони. Или вы их на себе собираетесь тащить?
– Нет.
– Тогда берите в заложники только персонал и самых крепких пациентов. После эвакуации всех групп их можно будет ликвидировать. По сигналу. Но не раньше, чем через час! Что еще?
В целом диспозиция была понятна. И план действий. И пути эвакуации.
– Вопросы?
Ну, какие вопросы?.. Осталось лишь получить окончательное добро.
Все повернулись к Галибу. Тот перестал перебирать четки. Испытующе глянул на каждого, потом на карту.
План был утвержден высшей, после бога, инстанцией.
Все разом встали. И Галиб встал. И возложил руку на Коран… Ну нельзя на Востоке без театральных жестов. Нельзя без позы. На Востоке все должно быть пышно, цветасто и многозначительно. И одежды, и выражения лиц, и слова…
Галиб задрал вверх голову. И воздел руки.
– Галиб говорит, что пусть все случится как должно, – сказал за него его ближайший помощник. – Пусть наши воины не знают страха, сомнений и жалости.
Ну, и Галибу тоже… Слава!
* * *В небольших европейских городках жители ложатся рано. Потому что встают рано.