Разъяснит с точки зрения исторического развития, этнических предпосылок и религиозных заблуждений. С чем-нибудь сравнит, что-то процитирует, что-то интерпретирует, в чем-то усомнится. И раздразнит…
Пожалуй, так. И станет врагом номер один. Всё сходится…
А если будет не документалист, а допустим, журналист? Один. Или писатель. Лучше писатель, этот напишет обиднее. И потом журналисты – это древнейшая, после первой, профессия, о чем все знают и на них не обижаются. Или не очень обижаются. А писатель – это другое дело, глыба.
Пожалуй, писатель! Пусть чего-нибудь такое накропает, что-то такое перевернет, пусть поколеблет устои и усомнится в непреложных истинах. Нормально. Писатели они вечно что-нибудь чудят, интерпретируя и перевирая на свой лад. К ним прислушиваются. Как к полоумным предсказателям.
Пусть будет писатель. И интрига, которая прикует к себе внимание правоверных. Чтобы как сериал, где не знаешь, что будет в следующей серии. А узнать-то хочется.
Вот и всё! А то взрывать кого-то, стрелять… Зачем взрывать, зачем стрелять, если можно бескровно? С тем же, если не большим, эффектом! Стреляет и взрывает пусть Серега. Он этого не боится. А мы, как говорил дедушка Ленин, пойдем другим путем. И придем… туда же!
Хочется надеяться – с тем же результатом!
И может быть, даже быстрее…
* * *К одному известному журналисту пришел посетитель.
И журналист не собирался открывать. А собирался вызвать полицию, если визитер еще раз его потревожит.
Визитер потревожил и сказал:
– Простите за назойливость. У меня важное дело. Интересное в том числе и вам. Подробности в письме, которое лежит в вашем почтовом ящике. Не поленитесь спуститься посмотреть. Возможно, содержимое конверта вас заинтересует. Я перезвоню через час.
Журналист чертыхнулся. Послал про себя незваного гостя. Потом чуть остыл. Подумал.