Надеясь удержать себя в руках достаточно долгое время чтобы полностью раздразнить ее, я позволил своим пальцам скользнуть в нее. Кира вскрикнула. Она была такой чертовски мокрой. Для меня. Только для меня.
— Я уже твой, так чего же ты на самом деле хочешь, малышка?
Я понимал это и без слов, но мне нужно было, чтобы она это сказала. Мне нужна была ее уверенность в том, что она готова к этому. Потому что я определенно готов.
Я поглаживал ее медленными, дразнящими круговыми движениями. Она еще крепче прижалась ко мне, извиваясь.
— Ты… Я хочу…
Я сдерживал стоны, пока ее слова, ее звуки и выражение лица добивали меня. Погрузив в нее палец, я мягко спросил:
— Ты этого хочешь?
Кира отвечала стонами и бессвязными бормотаниями, едва похожими на «Да». Улыбаясь, я целовал ее шею. Кира повернула голову и нашла мой рот. Она набросилась на меня с жадными, голодными поцелуями, от которых мне захотелось сорвать с нее одежду и войти в нее. Вместо этого я снова спросил:
— Чего ты хочешь со мной сделать, Кира?
Она начала стонать и двигаться в ритме, который говорил о том, что она уже близка.
— Пожалуйста, скажи мне… пожалуйста.
Кира разочарованно фыркнула, наклонилась и убрала от себя мою руку. Она тяжело дышала, когда смотрела на меня. Как ни странно, мое дыхание тоже участилось.
— Почему ты остановила меня?
Пристально глядя на меня, она сделала глубокий вдох и умиротворенно улыбнулась.
— Потому что я хочу заняться с тобой любовью.
Я поцеловал ее. Это именно то, что я хотел услышать.
— Я так сильно люблю тебя, Кира. Я так рад, что ты со мной.
— Я чувствую то же самое, Келлан, — она поцеловала меня в лоб. — То же самое. Я не хочу снова быть без тебя. Я слишком сильно люблю тебя.
Я улыбнулся шире, когда тепло этого момента окутало меня.
— Тебе и не придется. Я твой до тех пор, пока ты этого хочешь.
Она хихикнула.
— Ну, ты уже знаешь, как сильно я тебя хочу.
Я рассмеялся и поцеловал ее в подбородок. Затем момент стал более серьезным, и я понял, что пришло время. Мы были готовы. Вспоминая все, через что мы прошли, все, что Кира значила для меня, я тихонько запел ту самую песню, которую я написал о ней, продолжая раздевать нас. В ее глазах блеснули непролитые слезы, и мое сердце застряло в горле, когда пальцы гладили ее обнаженную шелковистую кожу. Между нами не было никаких преград, только любовь.