Сегодня для светлейшего князя не имеет значения, кто или что скажет, какие доказательства предоставит. Для уверенности народа в справедливом суде действительно вполне хватит артефакта правды. Не удивлюсь, если Разумовский лично накажет садиста. Интересно, как именно?
Тем временем в зале началось что-то невообразимое. Люди то и дело вскакивали с мест; одни требовали от Андрея Дмитриевича не кощунствовать и не тревожить дух почившей красавицы-боярыни; другие предлагали актриску выпороть прилюдно, а заодно наказать зарвавшегося Рязанова; ну а третьи сокрушались о моей безвременной кончине и даже искренне жалели овдовевшего, а теперь и попавшего под суд Потемкина.
— Молчать, — внезапно прозвучал леденящий душу голос светлейшего князя.
Хозяин Южного княжества даже не повысил тона, однако приказ услышал буквально каждый присутствующий в зале. Шум и гвалт моментально стихли. Вытянувшись в струнку, защитник Потемкина испуганно посмотрел на Разумовского, Андрей Дмитриевич же лишь сурово поджал губы.
Не отводя от меня бесстрастного взгляда, Игорь сухо изрек:
— Я знал Софью Сергеевну лично. Ваше внешнее сходство поразительно, — с каменным выражением лица этот невозможный мужчина посмотрел мне прямо в глаза. — Перед тем как начнете отвечать на вопросы, напоминаю — артефакт правды активирован. Любая ложь мгновенно будет распознана. Вам ясно?
— Безусловно, светлейший князь, — произнесла невозмутимо.
— Представьтесь полным именем.
— Меня зовут Софья Сергеевна Изотова. Я глава боярского рода Изотовых, — ответила громко и отчетливо.
Установившаяся в зале тишина давила на уши. Я спокойно смотрела на Разумовского, тот же, в свою очередь, пристально смотрел на артефакт правды, а вместе с ним и остальные присутствующие. Древняя реликвия с желтого изменила цвет на ярко-зеленый, безоговорочно подтверждая правдивость моих слов.
Через несколько бесконечно долгих мгновений зал буквально взорвался громкими криками. Понять, что именно одновременно вопят сотни людей, было попросту нереально.
Медленно повернула голову к Потемкину. Тот, как и прежде, стоял возле прутьев клетки. Да вот только выражение лица изменилось: вместо презрения и высокомерия отчетливо читался страх. Садист ужасно перепугался, даже не сумел скрыть эмоции.
Наблюдая за «любимым супругом», краем глаза заметила, как на него устремились камеры.