Я не такая сильная, как Соня. Не могу. Не могу! Невыносимо!
Осторожно поглаживая ее по голове и спине, Никита молчал: ждал, когда слезы чуть поутихнут. Вскорости она и вправду несколько успокоилась. По-прежнему не отрывая лица от груди любимого, лишь тихонько всхлипывала.
— Душа моя, позволь быть рядом, — приподняв девичий подбородок, он заглянул в опухшие от слез глаза. — Я хочу быть с тобой и в горе, и в радости. И пусть сейчас не лучшее время, — примолкнув на миг, проникновенно добавил: — Выходи за меня замуж.
Катя оцепенела, не в силах отвести глаза от бесконечно дорогого человека.
Тихонько заскулив, вновь уткнулась лбом в его грудь и заплакала еще горше. Бережно поглаживая любимую по вздрагивающей спине, Никита зашептал ей милые глупости.
Потеряв счет времени, влюбленные, прижавшись друг к другу, стояли в центре кухни. В их позе и едва слышных словах Никиты не было ни намека на пошлость, лишь забота и нежность.
— Да вы совсем оборзели! — внезапно нарушил идиллию громкий мужской голос.
Резко повернувшись на звук, парень спрятал Катеньку за спину и посмотрел в чернильно-черные глаза Егора Николаевича Потемкина. Позади того стоял хмурый Ярослав. Не пропустить вдовца в дом воин не имел права, но, помня приказ Василия, едва Егор зашел за калитку, не отходил ни на шаг.
— Хозяйку только похоронили, а слуги уже вовсю в боярском доме обжимаются. Не пришел бы я сейчас, так в господской постели небось кувыркались бы, — меж тем с презрением процедил вдовец.
Кровь резко прилила к щекам девушки. Бежать! Бежать куда подальше! Как же стыдно-то!
Неожиданно в памяти всплыли слова Сони: «Никто не сможет тебя унизить, пока сама не позволишь». Сжав добела кулачки, она сделала маленький шажок в сторону, смело посмотрела на мужа Софьи и ровно произнесла:
— Следите за словами.
— А так сразу и не скажешь, — многозначительно ухмыльнулся Потемкин. — Юноша рядом, часом, не воин и слуга рода?
Какой же он мерзкий! Отчего тогда, на ипподроме, так не казалось?
— Что с того? — непостижимым образом сохраняя хладнокровие, пожала плечами Катя. — Никита Васильевич Фролов — дворянин и, да будет вам известно, сделал мне официальное предложение. Ничего предосудительного мы не делали.