А потом пытаются утерпеть и не высказать Кириллу всё сегодня в лицо, чтобы он не успел что-то предпринять и как-то «отмазаться».
Вернувшись на кухню, я набрала Свету. Она ответила сразу же, как будто всё это время не выпускала телефон из рук и ждала, когда я позвоню.
Узнав у неё адрес того самого дома, где её поселил Кирилл, я соврала, что про беременность Светланы от меня муж точно не узнает, добавила, что завтра приеду, чтобы во всём убедиться и, положив трубку, опустилась на стул.
Ноги меня больше не держали.
Следом была ещё одна ложь. На этот раз – сыну. Как только он приехал, я поняла, что разговора о Свете не избежать. Скрывать от Максима всю правду я не стала, поведала лишь, что ничего толком не знаю и буду разбираться. О визите Светланы, конечно же, я умолчала.
– Это может быть какая-то женщина, к которой папа уйдёт? – спросил мой пятнадцатилетний сын.
Смотрел на меня волком, будто именно я была инициатором вероятного краха нашей семьи, но я понимала его чувства.
– Я так не думаю, Максим, – покачала головой. – И я разберусь, обещаю. А сейчас иди к ребятам во двор, как и собирался.
Мы с сыном обнялись, при этом Макс прижал меня к себе так крепко, словно показывал, что у меня есть опора. То, чего мне так отчаянно не хватало те пару часов, что я сражалась с ощущением, будто у меня из-под ног ушла земля. Мой мальчик был очень ко мне привязан. И к Кириллу – тоже. И даже мысль о том, что он может стать свидетелем нашего с Сафоновым развода, была убийственной.
А чтобы хоть как-то отрезвиться и послушать стороннее мнение, я позвонила подруге. Алина точно подскажет что-то путное. Ну или хотя бы даст мне возможность высказать всё, что на душе.
Это в моей ситуации очень немаловажно…
С Алей мы прошли огонь, воду и медные трубы, потому подруге я выдала всё, не таясь и не скрывая своих чувств.
– Я не верю в это, – выдала вердикт Аля, когда я, наконец, закончила повествование. – В то, что Нина Тихоновна могла что-то замутить на стороне, чтобы свести Кирилла с некой Светланой – да.