Причём Алина шла, словно ледокол Красин, взрезающий собой крепкую поверхность льдов, а я послушно следовала за ней.
Наше прибытие осталось незамеченным и это дало мне возможность немного перевести дух. Я слышала, как Нина Тихоновна что-то говорит, но не могла разобрать ни слова.
– Хочешь проникнуться речами, или сразу же идём? – шёпотом спросила у меня Алина, когда мы остановились, чтобы составить план на дальнейшие передвижения.
– Сейчас… дай мне несколько секунд.
Я стала рвано дышать, понимая, что кислород внутрь почти не проникает.
Пока я стояла, приходя в себя, Алина потянула приоткрытую дверь, и та легко поддалась и распахнулась без лишнего шума.
– … ну что ты там будешь делать в этой своей деревне? – вещала Нина Тихоновна. – Я тебя полюбила, как родную дочь. Кирюша тоже тебя любит. Да, у вас сложилось так. Виолетта никуда не денется, и это нормально.
Я слушала Нину Тихоновну с ужасом. Свекровь открывалась для меня с настолько другой стороны, что у меня ужас по телу волнами разливался. И, судя по тому, какими круглыми стали глаза Алины, это чувство она со мной разделяла на все сто.
– Нина Тихоновна, но я правда так больше не могу! Сижу тут затворницей! Кирилл ведь даже работать мне запрещает!
Я попала в параллельную реальность.
Кирилл и запрещает. Два совершенно не вяжущихся друг с другом слова.
– Я не запрещаю, а настаиваю, Света, – раздался голос Сафонова.
Несмотря на кажущуюся мягкость, в тоне Кирилла прозвучали нотки, которые я слышала впервые. Даже захотелось взглянуть на мужа и увериться в том, что это действительно он. Но вместо этого я застыла, замерла, как каменное изваяние.
– Тебе нет никакого смысла ни работать, ни возвращаться к себе. Ты прекрасно жила в этом доме и тебя все устраивало до последнего момента. Что же изменилось сейчас?
Клянусь, если бы у меня спросили, кого я могу посоветовать на озвучку какого-нибудь демонического персонажа, я бы без раздумий рекомендовала взять моего мужа. Именно такого, каким он предстал передо мной сейчас.