Я сама не заметила, как она перешла во что-то большее, но вскоре Николас уже осыпал поцелуями мои плечи, ключицы, опускаясь всё ниже. Завязки на вороте блузы оказались распущены, выставляя напоказ светлые холмики грудей, выпрашивающих свою порцию поцелуев и вскоре они их получили, жадные, горячие, будоражащие кровь.
Сам Николас до сих пор оставался в рубахе, это показалось мне жутко несправедливым. Стащив её прямо через голову, я нетерпеливо провела чуть подрагивающими пальцами по широким, тёмным от загара плечам, а потом, чуть царапая кончиками ноготков - по его груди.
- Софи, что ты творишь?! Я больше не могу себя сдерживать! – прохрипел он.
- А ты не сдерживай, - я провокационно выгнулась ему навстречу.
Следующий звук больше походил на рычание, сминая мои губы поцелуем. Голодным. Требовательным. Уносящим куда-то за пределы вселенной.
Одежда вдруг показалась досадной преградой, мешающей почувствовать близость наших тел. Кожа к коже. Уже ничего не могло остановить нас, доводя до вершины блаженства.
А потом мы лежали обнявшись, мокрые, разгорячённые, глядя в голубое бездонное небо, провожая глазами редкие облака.
- Люблю, - на ушко, заставляя кров ь быстрее бежать по венам.
Я перекатилась на живот, заглядывая в глаза любимого мужчины, теперь я была в этом абсолютно уверена.
- Давно?
- С той самой минуты, как увидел тебя там, на рынке, возле обоза.
Я вижу в его глазах своё отражение.
- Но почему ты так долго молчал?
- Боялся спугнуть, ты казалась таким нежным экзотическим цветком, только потом я узнал, что у цветочка есть острые шипы!
Он улыбнулся и чмокнул меня в кончик носа.
- Стоило только подобраться ближе, как ты снова ускользала.
- Мне тогда казалось, что ты охотишься за моим наследством, а уж когда я наладила добычу соли, так и вовсе видела в каждом мошенника, желающего поживиться за мой счёт.
- Ты всё делала правильно.
- Очень весомая поддержка, - усмехнулась я, намекая на кое-что отдохнувшее и вновь готовое к бою. И я была совершенно не против.*
Возможно, я казалась излишне смелой, но Николас сразу понял, что он мой первый мужчина. Во мне странным образом смешивался прежний опыт и наивность юной Софи. И самое главное – нам было хорошо вдвоём.
Теперь, когда последние преграды были сметены, многое изменилось.