В этот раз господин Лейсон заехал за нами в старенькой скрипучей карете, лишь позже я поняла, почему он это сделал.
Возле здания суда, не смотря на дождь, уже собралась огромная толпа любопытных. Среди них затесалось несколько репортёров. Дознаватель велел подогнать карету к самому крыльцу, после чего, не давая опомниться, быстро потащил нас прямо сквозь толпу.
Потом мы долго сидели в пустом, отдающемся глухим эхом здании, пока двери не открыли, впуская всех желающих.
Вскоре были заняты почти все скамьи, это конечно, не театр, но развлечение-то бесплатное!
Последними места за стоящим на возвышении столом занял судья и его помощники.
Мачеха сильно похудела и осунулась. Она как будто выцвела, а ведь она всегда была яркой, любила красиво одеваться. Наверное, поэтому отец на неё и клюнул.
К моему удивлению, всё прошло довольно быстро, мачеха совсем не отпиралась и сразу призналась в присвоении чужой собственности, так витиевато обозвали банальную кражу.
Всё уже шло к завершению, когда обвиняемой дали последнее слово и вот тут она нас всех удивила.
- Софи, я знаю, что поступила с тобой дурно, но ты всегда была доброй девочкой. Прошу тебя, умоляю, позаботься об Агате! Ведь у неё больше никого нет!
И тут же к нам подошёл служащий, выполнявший роль её защитника, передав господину Лейсону несколько бумаг. Бегло на них взглянув, дознаватель тут же попросил перерыв.
Нам дали всего двадцать минут.
- Быстро за мной! – велел дознаватель, и мы оказались в крошечной комнатке, больше похожей на кладовку.
Из мебели здесь стояла лишь самая обычная деревянная лавка, только никто даже не думал садиться.
Защитник мачехи тоже был с нами, он-то всё нам и пояснил.
Как оказалось (я этого совсем не помнила, а может быть и не знала), у мачехи не было родственников, кому она могла бы доверить свою дочь. Ей грозила отправка в государственное учреждение для сирот. Там девушке постараются подобрать мужа. О хорошей партии не могло быть и речи, девиц из богадельни обычно сватали старики или вовсе извращенцы.
А если жениха не найдётся – сироту отправят на общественные работы, вплоть до того самого квартала красных фонарей. Именно такой статус получит Агата, после того как её мать отправят отбывать срок.
- А где она сейчас?
Оказалось, мачеха сняла дом, где они и жили всё это время. Но аренда оплачена только до конца месяца.