– Иди, чего тормозишь, – поторопила меня Зинаида, – дуй в столовую и помни: Господь дал человеку два уха, столько же глаз, но язык один. Смотри в оба глаза, слушай внимательно, но говори поменьше!
Глава 19
– Салат интересный, – похвалила Рита. – А с чем он?
– Дарья, отвечай, – приказал Борис Валентинович, – ты его готовила.
– С креветками, – пропищала я.
– Какие-то они необычные, – удивилась Алиса, – та-а-акие я никогда не видела. Люблю морских га-а-адов.
– Дайте-ка мне попробовать, – потер руки Леонид и потянулся к фарфоровой миске.
– Не смей! – остановил его хозяин. – Не трогай.
– Почему? – вскинул брови Деревянко.
– У тебя на ужин икра, – улыбнулся профессор, – кстати, как новые апартаменты? Нравится вид с балкона?
Все перестали жевать и уставились на Леню.
– Роскошный, – гордо произнес тот, – и кровать королевская, телевизор во всю стену.
– Те-ле-ви-зор? – по слогам повторила Алиса. – А мне ска-а-азали, что телеков здесь нет, шоу не посмотришь, а я их люблю.
– В прямой трансляции Леня программы не смотрит, – объяснил профессор, – у него DVD установлено.
– Па-а-ачему у него, а не у меня? – надулась жертва пластической хирургии.
– Леонид – комиссар, – заявил Борис Валентинович, – ему теперь подчиняются все, кроме меня. Сейчас увидите, как это работает. Леня, прикажи Гарри что-нибудь сделать.
– Встань и продекламируй стишок, – после короткой паузы велел Деревянко.
Старичок вскочил и откашлялся.
– В лесу родилась елочка, в лесу она росла, зимой и летом стройная, зеленая была.
– Клево! – восхитился комиссар. – Немного не по сезону, но сойдет. Он выполнит все, что я потребую?
– Не имеет права отказаться, – заверил Борис, – неуважение к комиссару означает пренебрежение ко мне.
Я, воспользовавшись тем, что все смотрят на Леонида, прикрыла свою тарелку салфеткой, сгребла в нее салат, скомкала и засунула в рукав безразмерной блузы.
– Гарри, встань на четвереньки, – велел Леонид.
Старичок, кряхтя, выполнил приказ.
– Прикольно! Теперь залай, – распорядился Деревянко.
– Гав, гав, гав, – протявкал дедок.
– Отвратительно, – вырвалось у меня.
– Эй, ты что-то сказала? – вопросил комиссар и уставился на Риту.
– Нет, – задрожала та, – Даша вякнула: «отвратительно».
– Салат показался гадким? – фыркнул Деревянко.
Наверное, надо было ответить «да», но меня черт дернул за язык.
– Чувство брезгливости вызывает ваше поведение. Нельзя смеяться над пожилым человеком и унижать его.
Леонид повернулся к Борису:
– Она спорит с комиссаром.