– Несмотря на все Ленины неприятности с мужем, отцом он, действительно, был хорошим. Митьку любил, проводил с ним много времени и всегда находил общий язык.
– Митька в речке плещется, – объяснила Лена миролюбиво, – а мобильник в доме остался. Вернется – сразу перезвонит."
"– Вы в Излуках что ли? – догадался Костя. – Опять благотворительностью занимаешься, инвалида своего нянчишь? А может, у тебя с ним роман, а?
– С кем у меня роман, тебя вообще не касается, – сообщила Лена, стараясь дышать глубоко и ровно.
– Ух ты, как раскипятилась, – странно, но Лена не слышала в голосе мужа злости. Обычно он разговаривал с ней очень зло, как будто старался наказать за то, что она посмела от него уйти. – Да, ладно, я ведь пошутил. Ты мне лучше расскажи, как твои дома? Начала уже разбирать эту рухлядь, которую не отреставрировать, а сжечь надо, чтобы землю в центре города не занимала?
Лена потерла глаза, совсем ничего не понимая.
– И как, ничего интересного не обнаружила?
– Тебя что, заинтересовала пыль веков? – с максимальной иронией, которую она сейчас была способна вложить в свой голос, спросила Лена. – Костя, ты звонишь-то мне зачем?
– Да ни зачем я тебе не звоню! – наконец, заорал он.
– Скажу, – коротко пообещала Лена и отключилась.
Пока она разговаривала, Митька вылез из воды и теперь вытирался пушистым полотенцем. Мордаха у него была счастливая. Рядом отряхивался от воды Помпон. Лена потрогала надетую на него новую шлейку – та даже не намокла, действительно, удобная.
– Накупался? – спросила она у сына.
– Нет, но это же нечестно, что я в воде, а ты на берегу сидишь.
Ее сын был маленьким мужчиной, рыцарем, который всегда стремился к справедливости. Лена вскочила и чмокнула Митьку в макушку.
– Спасибо. Ты настоящий друг. Подержи Помпона, чтобы он за мной не увязался.
– Подержу. Папа звонил? – вид у сына был независимый, но смотрел он в сторону, значит, переживал. Плохо, когда родители разводятся. Для них, может, и хорошо, а для детей плохо.
– Звонил. Ты ему перезвони, пока я плаваю, а то он волнуется.