— Можете точно сказать, сколько времени прошло с момента, когда вы почувствовали неправильное сердцебиение и одышку?
— Где-то… Сутки, не больше, — морщась от боли, произнёс он.
Отлично, а раз трое суток ещё не прошло, можно использовать амиодарон, как антиаритмик. Если бы срыв произошёл раньше — этот препарат только усугубил бы его состояние.
— Этого пациента — в сосудистую хирургию! — велел я. — Тромбоэмоболия артерий голени. До консультации сосудистого хирурга провести УЗИ сосудов нижних конечностей и начать вводить амиодарон внутривенно.
— Выполняем, Кацураги-сан! — кивнули остальные медсёстры и приступили к работе."
"Завал с хирургическими больными был разобран, и я смог вернуться к столу дежурного терапевта. Быстро заполнил два направления на госпитализацию, слушая, как в углу ворчит всё ещё ожидающий меня полицейский, и лишь после этого вернулся к осмотру мужчины, которого он привёз.
— Ну наконец-то! — воскликнул офицер. — Просто чтобы вы знали, Кацураги-сан, меня уже разыскивает начальство.
— Да ну? — пожал плечами я. — И что же вы сказали?
— Что дежурный врач намеренно удерживает задержанного мной нарушителя порядка в приёмном отделении. Поскольку, судя по всему, рассчитывает на денежное вознаграждение.
Вот ведь мерзавец…
— Это чистая выдумка. Чтобы вы понимали, в приёмном отделении стоят камеры, и здесь прекрасно видно, чем я на самом деле занят.
— Болен? Интересно, чем же? — со скепсисом спросил полицейский.
— Это мне и предстоит выяснить, — произнёс я и вернулся к «анализу».
С почками у Тошинори Йосукэ явно была беда. Поначалу я решил, что и здесь поигрался вездесущий сахарный диабет, который убивает и почки, и зрение разом.
— Вы когда-нибудь лежали в отделении нефрологии? Меня беспокоят ваши почки. У вас был гломерулонефрит? — спросил я Тошинори.
— Не был, а есть, Кацураги-сан, — ответил мужчина. — Хронический. Как вы это поняли?
А правда, как я это понял? Опять побежал вперёд паровоза и выдал ему результаты своего «анализа».
— Меня смущают ваши отёки.