В отличие от него, я ничего плохого не сделала, так почему мне должно быть стыдно?
Делая вид, что не видит меня, Геннадий Александрович стремительно вышел из здания и сбежал по лестнице. Уверенный разворот плеч, идеально стриженный седой затылок — волосок к волоску, портфель в руках.
Мой взгляд в спину мог испепелить, но у него даже пиджак не помялся. Обиженные женские взгляды от таких мужиков отлетают, словно они в невидимых доспехах.
Я вышла следом и опустила глаза: меня слепило солнце, и точечный блик в окне высотки напротив.
Гад. Вот он кто. Похотливый гад!
Перед ним распахнули дверь «бентли».
Он наклонился, чтобы сесть. За секунду до того, как голова опустилась ниже уровня крыши авто, раздался хлопок, раскатистый, хоть и приглушенный городским шумом. Очень короткий. Наверное, в первый момент никто не связал этот звук с тем, как Геннадий Александрович рухнул на ступени, выронив портфель."
"Но я слишком долго прожила с ним…
Тоже не поверила в происходящее — так быстро это произошло. Поняла, что происходит.
Геннадий Александрович раскинулся на лестнице, согнув руки и ноги. Тело лежало, как изломанное. Я не видела рану. Понимала, что попали в голову, но не видела, куда. Стреляли из чего-то мощного: брызги крови далеко стелились по лестнице, выпачкав ступени. Выстрелом ему снесло полголовы. Сбоку раздались женские крики.
Я не могла пошевелиться.
Сумка вывалилась из рук — пальцы разогнулись от слабости сами.
Это он.
— Андрей… — прошептала я, чувствуя головокружение.
Глава 5
Это он…
Лестница, офисные здания-великаны из стекла, сквер напротив — все закружилось. На миг я закрыла глаза, проваливаясь в бездну, в ад, который раскрылся под ногами. Падала туда, где ничего нет, кроме диких чистых чувств. Где все это время безумная и страшная часть души вопила от одиночества, как раненая птица.
Звала его.
— Андрей, — на непослушных ногах я спустилась по ступеням.
Меня шатало. На труп я не смотрела — только вперед. Ввысь, туда, где блеснул блик. Оперлась на мощный капот «бентли», чтобы не рухнуть, и глубоко вдохнула… Несло кровью, грязью, потом.
Вдох причинил боль.
В легких полыхал огонь — все это время я не дышала. Асфальт плыл под ногами. Слева раздались короткие выкрики — это охрана надрывается…
Он там.
Я знаю, где. И он должен меня видеть…
Когда я подняла глаза, блика уже не было.
Он сейчас уйдет.
Выждет время — и уйдет. Он всегда так делал. Я смотрела и смотрела в нужное окно, но ничего.