– Йеппе отрезал себе ломтик хлеба, налил воды в чайник и разлил по двум чашкам растворимый кофе. – Сядь, мам, будь добра.
Она села и соизволила взять чашку кофе, которую он перед ней поставил.
– В чем дело?
– Мне просто кажется, ты мог бы…
Йеппе накрыл ладонью ее руку.
– Мам, я взрослый мужчина и переехал из дома больше двадцати лет назад. Ты не имеешь права требовать отчет, где я сплю, даже если сейчас я занимаю твою гостевую комнату. Ты звонишь мне по восемь раз на дню… – Йеппе глотнул кофе и изо всех сил постарался унять раздражение, усиливавшееся с каждым произнесенным словом.
Она опустила глаза и долгое время ничего не говорила.
Йеппе разглядывал мать. Она развелась с его отцом, когда он был маленьким, и воспитывала его одна. Еда с собой в школу, родительские собрания, ранние подъемы утром и серьезные разговоры. Параллельно она строила карьеру в университете, была амбициозной и добросовестно относилась к работе, и, хотя Йеппе помнил, как она всегда была занята, редко давала понять, до чего сложно ей было сочетать семью и работу.
В глаза Йеппе мать всегда была бойцом, бесстрашной женщиной, не отступающей от принципов, которая благодаря стальной воле способна на что угодно. И вот она сидит за столом – хрупкая и осунувшаяся, и Йеппе всерьез осознал, что мама стареет. Ему вдруг страшно захотелось задержать ее во времени, чтобы она не таяла до тех пор, пока не исчезнет совсем.
Она подняла взгляд голубых глаз, со временем становившихся все более мутными и водянистыми.
– Мне одиноко.
Йеппе словно ударили по почкам. Его сильной, независимой, привлекательной матери одиноко?
– Как это?
– Разве так трудно понять? – она грустно улыбнулась. – Я живу одна, ты занят своей жизнью, все мои друзья либо болеют, либо уже умерли. У меня больше нет работы, где от меня чего-то ждут. А еще я стала забывать всякое… иногда меня это очень сбивает с толку. Я пытаюсь не сидеть на месте, держаться, но… Наверно, я надеялась, что мы с тобой сможем побыть вместе, пока ты здесь живешь.
Йеппе опустил голову. Да что же это такое! Почему, становясь взрослыми, мы приберегаем для родителей лишь колючие объятия? Он правда собрался наказать ее за то, что она стареет?
– Прости.
Он подошел к ней и присел у ее стула на корточки, чтобы обнять. Она прильнула и пригладила ему волосы, как когда он был маленьким.
– Кофе, наверно, остыл.
Йеппе с улыбкой встал.