Несмотря на ее репутацию распущенной женщины, она была очень разборчива.
Отец что-то пробормотал и спросил уже у меня:
— У тебя найдется что-нибудь горячительное?
Я удивленно поднял бровь:
— Второй раз за день? Так и спиться недолго.
Он закатил глаза, но все же согласно кивнул:
— Тогда может чай? В этом ты мне не откажешь?
— Я заварю, — подал голос Питерский, который до этого момента тихонько стоял у лестницы. Выглядел парень встревоженным.
— Все хорошо? — спросил я, когда помощник проходил мимо.
— Попросите свою бабушку остаться, — предложил Фома.
— К мертвой было проще, — согласился я. — Не беспокойся об этом. Мы устроим все как положено. Комнат у нас хватает. Потеснимся немного ради общего блага.
Внезапно из хозяйской спальни раздался грохот и сдавленные ругательства. И все собравшиеся в гостиной замерли.
— Все в порядке? — настороженно уточнил я, подойдя к двери.
Створка приоткрылась, и из комнаты выглянула Арина Родионовна.
— Наша Людмила Федоровна забыла, что больше не может проходить сквозь стены, — пояснила она. — Но мы со всем справимся.
Мужским коллективом мы вошли на кухню, где я рассеянно принялся убирать посуду со стола. Отец подошел к окну и поинтересовался:
— Но хоть покурить-то можно? Или и это под запретом?
— Не полезно это, — ответил я больше из вредности. Но все же протянул князю пепельницу, которую Любовь Федоровна хранила под плитой.
— Да я знаю… — вздохнул князь. — Никак не могу до конца избавиться от этой дурной привычки. Хотя дома стараюсь не курить вовсе…
Он замолчал, словно смутившись этой темы.
— Маргарита Ивановна знает, что вы задерживаетесь? — дипломатично уточнил Александр Васильевич. — Не стоит заставлять ее беспокоиться в ее положении.
— Маргарита отправилась в храм святой Катерины, чтобы остаться там на какое-то время, — с грустью сообщил отец. — Беременность протекает тяжело.
— Что говорят лекари? — обеспокоенно спросил я.
— Оказывается токсикоз бывает не только у простолюдинок, — ответил отец. — Вероятно, все дело в том, что у ребенка неродственная матери сила.