— Бедная девушка, — усмехнулась соседка. — Она просто не знала, с кем связывается. Полагаю, что она легко отделалась. Александр Васильевич в былые годы мог просто снести ей голову за подобные выходки, а потом намекнуть, что судейская дочь пыталась угрожать Имперской семье. Никто бы даже и не пикнул."
"— Сейчас с этим стало строже, — возразила Софья Яковлевна. — Это во время смуты не было нужды заполнять бумаги и согласовывать всяческие… вещи по устранению неугодных.
— Да-а, были времена… — Бухгалтер лукаво улыбнулась и посмотрела на меня.
— Бросьте, — отмахнулся я. — Думаю, мы можем пренебречь условностями, учитывая обстоятельства нашего знакомства. Я уже привык к тому, что вы относитесь ко мне как тетушка.
Мы повернулись к княгине, чтобы услышать ее мнение. Бабушка кивнула и произнесла:
— Будет уместно, если окружающие решат, что вы имеете отношение к нашей семье. И обращение к Павлу лишний раз будет доказывать, что вы не случайный человек в доме.
— Тогда была такая мода, — смутилась Виноградова. — Да и выходить в люди без краски на лице для дамы моего круга было неприлично. Общество могло решить, что я больна. Или пьяна. Потому стрелки на веках, темные тени и яркая помада были признаком того, что женщина ценит себя.
— Сейчас принят более спокойный внешний вид, — согласилась бабушка.
Любовь Федоровна привычным движением тронула лоб и тут же отдернула пальцы.
— Все в порядке, — вежливо откашлялся лекарь. — За то время, пока вы приходили в себя, я поработал с раной, чтобы она была не так заметна.
Женщина улыбнулась:
— Спасибо, — смущенно произнесла она. — Вы сотворили невозможное. Пожалуй, я должна начислить вам премию из собственных средств.
Лаврентий всплеснул руками.
— Не стоит… — поспешно заверил он, но Любовь Фёдоровна его перебила.
— Стоит! — весомо заявила она. — Поверьте опытному бухгалтеру. Есть не так много вещей, за которые на самом деле надо платить.