А вот в кабинетах начальства довольно часто размещают образ бушующего моря и борющегося с непогодой суденышка. Все для того, чтобы работник испытывал тревогу. Он будет невольно сравнивать себя с этим самым корабликом, который вот-вот захлестнут волны.
— Не ведал о таких приемах, — искренне признался я.
Женщина заметила картину Залежного и подошла к ней ближе.
— До чего же ловко художник поймал эмоции… — пробормотала она и уточнила, — вы не планируете продать эту работу? Я бы купила у вас ее и не постояла за ценой.
— Это подарок одного из моих клиентов.
— Это вовсе не означает, что вы не можете передать ее тому, что станет ценить больше вашего, — возразила Дарья. — Если надумаете, то дайте знать. Поверьте, вас устроит мое предложение.
— Может, вам лучше обратиться к самому художнику? Он мог бы написать картину лично для вас.
Дарья удивленно воззрилась на меня, словно услышала что-то немыслимое.
— Вы и впрямь говорите, как обычный человек. Неужели вы не понимаете, что важен не сам художник, сколько имеет значение вдохновение, которое он выплеснул на холст.
Женщина запнулась, словно смутившись своих эмоций. А потом покачала головой.
— Пожалуй, теперь я попрошу у вас прощения, Павел Филиппович. Иногда я забываюсь и веду себя невыносимо. В моей семье принято ценить честность.
— Не извиняйтесь за искренность. Пожалуй, я и впрямь многого не понимаю в искусстве. И при случае спрошу у господина Залежного, не станет ли он возражать против того, чтобы я передал вам его картину.
— Возможно, так и будет, — женщина коротко мне кивнула и наконец прошла к диванчику, чтобы усесться. — Вероятно, я покажусь вам немного эксцентричной.
— Только если самую малость, — ответил я с мягкой улыбкой и занял кресло напротив гостьи. — Но мне бы хотелось знать, чем я могу быть вам полезен. От чая вы отказались. О картинах вы не могли знать заранее.
— И кто сумел ограничить некроманта в использовании его таланта? — иронично осведомилась Дарья Николаевна. — Быть может я и не была в столице очень давно, но точно знаю, что никто в здравом уме не стал бы запрещать такому, как вы подчинять мертвых.