И задумчиво сообщил:
— В саду мы смогли стать свидетелями одного разговора…
Софья Яковлевна взглянула на меня, ожидая продолжения. И я рассказал ей про тот случай. После того, как я закончил рассказ, в комнате на несколько секунд повисло молчание. А затем бабушка пробормотала:
— Над этим стоит подумать… Я полагала, что дело только в тебе, но все может оказаться сложнее…
В гостиную вошел лекарь, и нам пришлось прекратить разговор.
— Я не помешал? — уточнил он. И пояснил: — Я привык есть быстро. Даже такое вкусное блюдо…
— Вы мне льстите, юноша, — ласково отмахнулась Софья Яковлевна.
— Мне в голову пришла мысль, что было бы славно прямо сегодня принять вас в семейные лекари, — продолжила княгиня. — И вечером я смогла бы отправить заявку в закрытую библиотеку, чтобы представитель нашей семьи мог попасть в тайные секции…"
"Лицо лекаря преобразилось. Казалось, он не мог поверить своему счастью.
— Правда?! — с какой-то детской наивностью воскликнул он.
Бабушка кивнула:
— А пока Павел подготовит бумаги у себя в кабинете, мы можем провести ритуал прямо в этой комнате. Как вам такое предложение?
Парень буквально засиял от удовольствия:
— Спасибо, Софья Яковлевна… Эта честь!
Я ретировался на первый этаж и быстро заполнил документ об официальном приеме Лаврентия в семейные лекари.
Когда я поднялся на второй этаж, то нашел Лаврентия Лавовича с сияющими от радости глазами. Он подмахнул документы, даже не ознакомившись с их содержанием, и пошел в комнату для гостей, чтобы переодеться во что-то подобающее.
— Как тебе удалось так быстро найти с ним общий язык? — удивился я, когда лекарь покинул комнату.
— Я кое-что знаю о его семье, — ответила Чехова. — Мальчишка рос без матери. Так получилось, что в их семье главной женщиной какое-то время была домоправительница. Она содержала в порядке хозяйство и воспитывала Лаврентия в строгости. Но при этом была с ним рядом, когда его родичи пропадали в экспедициях и проводили исследования.