Он повысил голос и произнес:
— Дорого, конечно! Но куда деваться?
— Что происходит? — удивленно спросила Софья Яковлевна, переводя удивленный взгляд с Фомы на лекаря. — Если дело в деньгах…
— Плевать на деньги! — заявил я довольно громко и решительно.
Бабушка прищурилась и окинула взглядом лежащую перед нами женщину. А затем неуверенно произнесла:
— Деньги не главное. Даже если придется потратить несколько десятков тысяч…
— Или продать жилище, чтобы оплатить лечение, — громко поддакнул Фома.
— Даже если придется переехать в доходный дом где-нибудь на окраине, — предположил я.
Мне показалось, что в комнате стало теплее. Я откинул со лба прядь волос и внимательно присмотрелся к своей соседке. Она продолжала спать. И если бы не легкий румянец на щеках, я решил бы, что перед нами неживое тело.
Княгиня призвала тотемы, и по углам комнаты появились корявые пни. Они заворчали, устраивалась рядом с мебелью. Софья Яковлевна раскинула сеть из темных нитей, одна из которых упала на подоконник.
— Ешь, — позволила бабушка Ярославу, и тот виновато покосился на меня голодным взглядом.
— Можно, — согласился я.
Парень ухватился за нить и буквально за пару глотков явился в материальный мир. Некромантка сама отняла у сытого призрака нить и указала на кольцо.
— Павел, смотри…
Камень в оправе кольца Виноградовой налился жутковатым багровым светом. Он пульсировал, словно наполняясь кровью.
— В нем точно есть душа… — выдохнул я.
— Твоей силы не хватило, чтобы это проявить, — спокойно подтвердила Чехова.
Тьма обернула ладонь Виноградовой плотной перчаткой, но почти сразу же начала впитываться в артефакт, исчезая с кожи, словно кольцо с жадностью пожирало темную энергию.
— Нужна помощь? — уточнил я.
Бабушка нехотя кивнула. Я щелкнул пальцами, и мои тотемы выбрались из-под пола. Совершенно не смущаясь пугающего соседства, раскинули корни по доскам. Силы у меня было намного меньше, чем у старшей родственницы, но я использовал тотемы по максимуму, и темные нити окутали пальцы бухгалтера.
Лекаря просить не пришлось. Он призвал ангела, и я заметил, что тотем выглядит намного старше, чем раньше. Его распахнувшиеся крылья на мгновенье показались серыми, но спустя пару секунд стали прежними. Сила лекаря словно кокон окутала болезную. Сам Лаврентий оперся на руку стоящего рядом Фомы, и мне подумалось, что лекарь устал гораздо сильнее, чем пытался показать.