— Учти, если ты так поступишь, я на тебя всерьез обижусь.
— Как ты? — спросил я отца, пытаясь немного разрядить атмосферу.
— В порядке… — рассеянно ответил он. — Я заехал, чтобы передать тебе, что слушание по твоему делу перенесли. Не смог до тебя дозвониться…
Он резко замолчал. Взглянул на неподвижную Виноградову и, покачав головой, произнес:
— Как вы сумели? Как только додумались?
Огромный кот уже сполз с кровати и теперь, переступая с лапы на лапу, стоял перед Иришкой. Девушка закрыла рот ладонями и вздрагивала всем телом.
— Я даже спрашивать не стану… — пробормотал отец. Он резко развернулся и покинул комнату, а через несколько секунд, из гостиной донеслось: — Дмитрий Васильевич, где вы нашли эту бутылку? Налейте и мне…
Я подошел к кухарке, намереваясь успокоить ее, но она неожиданно подалась вперед и обняла кота за шею.
— О чем ты только думал? — горячо пробормотала она. — Ты ведь запросто мог сгореть! Они вон какие сильные — зашибут и не заметят…
— Мы бы не зашибли, — ответил я.
Но прозвучало это неубедительно. Иришка бросила на меня растерянный взгляд и снова принялась гладить кота, продолжающего громко мурчать. А я подумал, что мне тоже не помешает выпить чего-нибудь успокоительного.
Лекарь отряхивал колени, опираясь на своего миньона.
— Лаврентий Лавович, вы как? — спросил я.
— Чудом не выгорел, — буднично сообщил он. — Когда Любовь… Людмила Федоровна очнулась, кольцо вместе с ней выпустило часть силы.
— Вам нужно отдохнуть, — уверенно заявил я, и лекарь согласно кивнул.
— Чаю бы… Да и поспать не помешает…
Софья Яковлевна тяжело поднялась на ноги и подошла к нему.
— Позвольте пройти с вами на кухню, юноша. Я видела в одном из ящиков травы. Их можно будет заварить, чтобы хоть немного восстановить силы…
— Я все сделаю, — отозвалась Иришка, размазывая по лицу слезы.
— Бросьте, милая! — отмахнулась бабушка. — Я со всем справлюсь, а вы лучше помогите своему парню прийти в себя.
— Так вы все знали? — растерялась кухарка. — Вы все знали, что он…
Девушка с укором смотрела на нас, и мне вдруг стало совестно. Но ситуацию быстро исправила Софья Яковлевна.
— Не будьте так строги к Фоме, — мягко попросила она кухарку. — Он ни в чем не виноват. Долгое время он и сам не знал, на что способен.