— Не бойтесь, он не кусается, — улыбнулся я, пытаясь успокоить парня.
— Не сегодня, — подтвердил отец и криво усмехнулся.
Курьер побледнел настолько, что я забеспокоился, что он сейчас потеряет сознание.
— Давайте, где подписать? — отвлек я внимание на себя.
— Да, сейчас…
Курьер достал из сумки письмо с гербом и печатью Адвокатской палаты. К нему крепились два небольших листа. Я взял ручку, поставил подпись в месте галочки и оторвал лист от конверта, оставив себе копию уведомления о вручении.
— Спасибо, — сказал курьер.
Он резко развернулся и поспешно покинул кабинет, по пути едва не врезавшись в Фому.
— Видимо, у парня непорядки с прошлым, — отметил отец. — Раз он знает меня, и один мой вид вызывает у него опасения…
Я пожал плечами. Выдвинул ящик стола, вынул из него нож и вскрыл конверт. Достал письмо, пробежал взглядом по тексту. Пробормотал:
— Интересно, почему разбирательство перенесли? И почему меня уведомили только сегодня?
— Сие тайна великая есть, — загадочно ответил отец.
— Что там, вашество? — уточнил с порога Фома, переминаясь с ноги на ногу.
Я положил на стол уведомление, взглянул на висящие на стене часы. До разбирательства оставалось еще четыре часа.
— Приглашение. Так что сегодня нам придется ехать в Адвокатскую палату.
— Ну, это не страшно, вашество, — парень неуверенно улыбнулся.
— Ты сам в порядке? — спросил я.
— Конечно…
Питерский избегал взгляда князя, переживая, что тот спросит о чем-то.
— Хотел тебя отвезти сам, но увы: мне пришлось вместе с Шуйским позаимствовать у тебя немного горячительного, чтобы снять напряжение… А вести машину в таком состоянии я не решусь.
— А как же Шуйский? — спохватился я. — Он же уехал после того, как выпил!
— У арки его ждал водитель на семейном авто. Похоже, твой новый приятель после вчерашних возлияний тоже решил не рисковать.
— Прикажете подать машину? — деловито осведомился слуга, но я покачал головой:
— Не сейчас. Время еще есть. Достаточно, чтобы привести себя в порядок и отрепетировать речь перед комиссией.
Фома кивнул:
— Скажете, когда нам нужно будет ехать, и я подгоню машину…
Он вышел из кабинета, оставив нас вдвоем.
— Хороший парень этот Фома, — произнес отец, когда Питерский нас покинул.