О каком поединке они ведут речь? Не будут же они драться... из-за неё?
Господи, спаси и сохрани.
Алина не знала за кого молиться - за себя или за Германа. Охватила колени руками и стала раскачиваться из стороны в сторону.
Из соседней комнаты больше не доносилось ни звука. И это было по-настоящему страшно. Как тогда, когда Герман оставил её в лесу. Хотя нет. Врет она. Сейчас было страшнее. Потому что она находилась среди таких же жестоких беспринципных боевых магов, для которых она - всего лишь источник питания.
И Герман, судя по всему, ушёл.
Неужели будет драться... Из-за неё? Где-то глубоко внутри отозвалось болью. Глупость. Как-то не вяжется с его отношением к ней. Или она просто глупая и ничего не понимает.
Кто бы ещё хотя бы что-то объяснил...
Сколько Алина просидела на полу в купальне - она не знала. Сидела и ждала, опасаясь строить какие-либо предположения.
- Почему сидишь на полу?
И снова Алина не услышала, как он вошёл в комнату. Вскинула голову, встрепенулась потревоженной птичкой, чтобы тотчас шумно, не таясь, вздохнуть с облегчением.
Перед ней, возвышаясь, стоял Герман с широко расставленными ногами. Сейчас, в эту сумасшедшую, не поддающуюся логике секунду, наполненной нескончаемым облегчением, он казался Алине ещё выше, больше и грознее. И как-то роднее. Абсурдно? Возможно, никто и не спорит. Она так чувствовала - и всё.
А ещё она видела белые полосы, испещряющие открытую поверхность его кожи. Похоже на шрамы многолетней давности. Но она готова была поклясться, что ещё утром их не было.
Тогда откуда они? Появились после поединка?
Хорошо уже, что не было крови. Она бы её не вынесла.
- Так... ты сказал, не выходить.
Черные глаза прищурились.
- Ты слышала, - не вопрос, утверждение.
- Да...
Хмыкнул.
- Не спросишь, что за поединок? Обычно ты более любопытна.
Алина, сложив губы трубочкой, снова выдохнула.
- Ты дрался из-за меня. Это я поняла... Ты не отдал меня... - пауза, потому что слова подобрать было невозможно. - Ты победил?
- Как видишь, - и снова сухо, лишь легкая ирония проскользнула.
- Спасибо...
А что она могла ещё сказать.
- Разве так благодарят?
Черные глаза окончательно заполонила тьма, та, что соблазняет, предвкушает, ожидает и гневно колышется от нетерпения.
Алина поняла его. Облизнула пересохшие, искусанные ею и им губы. С легким удивлением отменив, что внизу живота появилась странная тяжесть. Ещё одна нелепость сегодняшнего дня?
Он дрался за неё... Как в книгах, которые она читала.