У неё забота посерьезнее наметилась.
Катя схватила её за локоть, как только они свернули за угол и с глазами, больше напоминающими плошки, прошипела:
- Что этот Беркут тебе сказал? Ты вышла сама не своя!
Алина усмехнулась
- Катюш, не суетись. Всё хорошо. Беркут поинтересовался моим самочувствием. Заметил, что я стала плохо выглядеть. На что я ему сообщила, что увольняюсь, так как беременна.
Ничего скрывать Алина не стала. Как говорила её бабушка, шила в рукаве не утаишь.
Реакция Катерины была предсказуема и не цензурна.
- Ты когда успела, мать?
Алина облизнула пересохшие губы и спокойно ответила:
- Давай с тобой поступим так. Я не хочу сейчас говорить об увольнении и прочих событиях. Вот не хочу - честное слово. Предлагаю созвониться и завтра-послезавтра встретиться в кафешке. Там и поговорим.
- Алинка!
Девушка выставила одну руку вперед.
- Катюш...
- Да я же помру от любопытства! - простонала коллега, демонстративно закатив глаза.
- Ещё никто не умер, и ты не помрешь.
Алине на самом деле сейчас было не до долгих разговоров.
Просто ей казалось, что сейчас она стала причиной всех пересудов. А быть в центре внимания Алина не любила. Пусть и затюканной серой мышкой не была, но и излишних разговоров о себе ей не надо было.
Сейчас, как никогда, она хотела тишины. Чтобы её никто не дергал, не задавал вопросов.
- Ладно, в виду твоего резко изменившегося положения, я тебя сегодня отпущу с миром. Но предупреждаю сразу - вечером жди звонка.
Алина кивнула. Не факт, что она сможет ответить. Вот совсем не факт.
- Поможешь мне вещи собрать по-быстрому?
- Не вопрос.
Видимо, не одну Катерину пробило на любопытство, потому что к курилке приближались ещё две некурящие коллеги.
Алина их проигнорировала.
Уже по пути к кабинету, Алина обратила внимание на необычную тишину.
Стоило переступить порог, как моментально выяснилась причина «зависания» коллег.
На краю её стола сидел Герман. В кожаной куртке и темных джинсах. Скрестив руки на груди. И от всего его вида веяло непробиваемой аурой властности и самоуверенности. А ещё угрозы. Весь его вид говорил - не стоит на него смотреть косо.
Мужчины и не смотрели.