Любительница самопорезов Кейтлин, сидящая через три парты от меня, должна найти нечто актуальное для себя в «Доме с семью шпилями»[4]? Ага, конечно."
"Разумеется, «Лолита» вышла не так давно. Просто она хреновая. Готова поспорить, даже в 1955 году была хреновой. Спрошу у бабушки.
Я замочила пасту, поджарила мясо с перцем и луком, смешала все и отправила в духовку. Сделала салат, установила таймер, затем достала листы с заданиями и прочитала первый вопрос.
Во дворе сквозь моросящий дождь вдруг блеснули фары. Мой взгляд метнулся к окну.
Живот будто раскаленными углями заполнился.
Черт. Порой он брал двойное дежурство или задерживался, и мне везло провести ночь без него.
Но не сегодня, похоже.
В попытке избавиться от ощущения, что вот-вот описаюсь, я сжала бедра. Швырнув сумку в столовую, где мы никогда не ели, быстро накрыла на стол. Входная дверь открылась. Я развернулась и сделала вид, будто перемешиваю салат.
– Эмери! – окликнул Мартин.
Желудок сжался – так происходило каждый раз, – но я с натянутой радостной улыбкой выглянула в прихожую и прощебетала:
– Привет! Опять дождь идет?
И только сейчас вспомнила, что не закрыла бабушкино окно. Проклятье. Нужно улизнуть на минуту, чтобы сбегать закрыть его, пока пол не залило. Иначе это даст брату повод.
– Да, – он вздохнул. – Такое уж время года, верно?
Я выдавила смешок. Мартин отряхнул куртку, разбрызгав капли повсюду, повесил ее на вешалку и направился в кухню.
Мне в отличие от него полагалось снимать обувь при входе.
Выпрямившись, я выдохнула, взяла миску с салатом, вилки и вновь широко улыбнулась.
– А я подумывала пробежаться вечером, – сказала, поставив салат на стол.
Искоса глядя на меня, он остановился и ослабил галстук.
– Ты?
– Я умею бегать, – наигранно возразила я. – Не дольше нескольких минут.
Брат тихо засмеялся, подошел к холодильнику, достал молоко и налил в стакан.
– Вкусно пахнет, – сказал он, заняв место за столом. – Уроки сделала?
Серебряный жетон поблескивал в свете люстры; его тело, облаченное в черную форму, с каждой секундой казалось все больше и больше.
Мы с Мартином никогда не были близки. Из-за восьмилетней разницы в возрасте к моменту моего рождения он уже привык к роли единственного ребенка в семье. Когда родители умерли около пяти лет назад, ему пришлось взять все заботы на себя.