Милая Олеся… При мыслях о ней на лице появляется улыбка. Именно её и замечает отец, всё ещё восседающий на диване.
– Хорошо, – выдаю, сделав вид, что последние несколько минут переваривал известие о его возвращении, – вливайся в работу. Но, – делаю акцент, привлекающий внимание родителя, – работаем по уже сложившимся у нас с Яной правилам. Напоминаю, последние восемь лет ты отсутствовал, а значит, принимаешь наши условия игры."
"– Согласен, – поднимает руки, показывая, что перечить не собирается. – Кстати, Яна… – мнётся, потирая ладони и не решаясь сказать.
– В каком смысле?
– В личном. Тебе тридцать восемь, Максим. Пора жениться и продолжить род. Ладно, даже не заключать брак, – опережает моё негодование, – но ребёнок нужен. Кому ты это передашь? – осматривает кабинет. – Кто продолжит наше дело? И говоря «наше», я имею в виду и свой вклад. Я создал эту фирму, затем бразды правления перешли к тебе, а дальше? Всё сгинет в никуда?
– Отец… – подскакиваю и отхожу к окну, вглядываясь в фигуры людей, снующих мимо офисного здания.
– Яна – достойная кандидатура, готовая к равноправному союзу без значительных претензий. Идеальный вариант, при котором не нужно играть в любовь и создавать видимость счастливой пары. Партнёры в бизнесе – партнёры в семье.
Слишком знакомыми мне кажется его слова, поэтому интересуюсь:
– Вы говорили обо мне?
– Ты ничего не рассказываешь: ни мне, ни маме. Яна же проводит с тобой значительно больше времени, чем мы, соответственно, осведомлена о событиях в твоей личной жизни.
– И как разговор зашёл о возможном союзе с Макаровой?
– Просто. Она сама мне об этом сказала. Представила свою позицию, сделав уточнение, что идеального мужа в твоём лице не видит, но согласна на партнёрские, равные отношения. По-моему, это выход.
Пару лет назад, ведя дело одной семьи, глубоко, на самом краю, проскользнула мысль о том, чтобы быть «как все»: жениться, обзавестись ребёнком, купить дачу.