Это была жизнь и смерть, и еще миллиард других вещей, которых я прежде не испытывала. Напряжение внутри меня нарастало в сильных гигантских пропорциях. Его палец заскользил туда-сюда по моему клитору, и весь мир взорвался. Мои бедра заныли, и я уткнулась лицом в его плечо, испытывая сильный оргазм и кусая его через кофту. Кусок хлопка попытался заглушить звук, срывающийся с моих губ.
Он все длился и длился, пока я не повисла на нем, потерянная и в то же время нет.
Мал простонал, опуская меня на свой член. Он что-то прорычал.
Мне не хотелось двигаться. Совсем. Вообще никогда. Или, по крайне мере, до следующего раунда.
Мы обессиленные молча сидели на заднем сидении лимузина. Пот и другие жидкости склеили наши бедра вместе. Каждая моя мышца дрожала. Гребаный пипец. Это было эпично.
— Ты жива? — спросил он спустя некоторое время, заправляя мои волосы за уши.
Я подняла на него глаза, чертовски опьяненная, и вяло пошевелила челюстью.
— Было ничего, я полагаю.
Блин, мои слова звучали невнятно. Мой язык стал толстым и онемевшим.
— Да ну? — он не стал сдерживать улыбку.
— Уверена, ты старался изо всех сил.
— Ценю вотум доверия."
"Используя остатки сил, я вроде бы хмыкнула в ответ в совершенно полагающейся леди манере.
— Милая? Тыковка? Ты кричала так громко, что у меня до сих пор звенит в ушах. Я даже не могу слышать ту хрень, что ты сейчас несешь.
Я отодвинула в сторону его кофту, чтобы осмотреть плечо.
— Ты не истекаешь кровью. Самое страшное из возможного — у тебя там будет синяк.
— Буду носить его с гордостью.
Черт, как же хорошо он пах. Лимузину стоило просто покружить дальше по городу, пока не закончится бензин, чтобы я могла вдыхать его запах. Секса, пота и мужчины.
— Ты все еще хочешь пойти на репетицию? — спросила я, по большей части из вежливости. Из-за желания иметь его в полном своем расположении я продолжала держать руки вокруг его шеи, что в некотором роде было близко к мертвой хватке. Но если он хотел уйти, я отпущу. Оргазмы имели склонность оставлять меня в довольно доброжелательном расположении духа. — Я могу снова составить тебе компанию, послушать, как ты играешь.
— Ни хрена подобного, — сказал он.