И по какой-то глупой причине я до сих пор чувствую себя виноватой, что не согласилась выйти за тебя, хотя твое предложение было тем еще безумным, нелепым номером, который никак со мной не связан.
— Не правда. И держи лед у лица.
Я вернула пакет на свое боевое ранение.
— Я не могу четко тебя видеть, когда ты сидишь на той стороне.
Он вздохнул и опустился передо мной на пол; его руки легли на мои колени.
— Видишь меня теперь?
— Да. Почему ты не с мамой? Ты должен быть рядом с ней.
— Она хотела, чтобы я был здесь, с тобой в твой день рождения.
— Каких, например?
— Ты только что сказала Рису, что влюблена в меня.
— Да. Но что мама помогла тебе понять?
Снизу возле кеда Мала послышался рык.
— Даже не знаю, наверное, что представляют собой отношения, что такое любовь. Кучу всего. Видеть ее с отцом вместе эти последние несколько дней... — он раздвинул мои колени, придвигаясь ближе. — Знаешь, а я ведь тоже влюблен в тебя. Просто я слишком увлекся не тем, чем нужно, в не подходящее время и не по той причине. Я сделал массу всего неправильного, Тыковка.
— Да уж.
Он кивнул.
— Девушка-то правильная, а вот все остальное — нет.
Мой целый глаз налился слезами. А пострадавший на самом деле так и не переставал слезиться, но в этот раз уже по другой причине.
— Спасибо. Но когда дела пойдут хреново, ты не исчезнешь снова. Тебе нужно перестать так делать. Это граница, Мал. Подобный поступок я не смогу вынести.
— Я больше никуда не исчезну. Обещаю. Мы разберемся со всем вместе.
— Хорошо, — я шмыгнула носом и улыбнулась. — Тебе лучше вернуться к своей маме.
— Утром. Я нанял самолет, чтобы мы полетели туда вдвоем.
Я положила руку ему на голову, поглаживая мягкие пряди волос.
— Для тебя все что угодно.
***"
"Когда я проснулась, на электронных часах с зеленой подсветкой высвечивалось одиннадцать сорок.