— Не находишь в этой картине ничего неправильного? — сказал Мал, хмурясь на стену, словно она лично оскорбила его. — Я барабанщик из «Стейдж Дайв». Это не я должен не спасть из-за того, что другие занимаются сексом. А они. Это из-за меня не могут уснуть гребаные соседи.
— Черт, детка. Ты так в этом хороша, — прорычал Нейт за стенкой.
— Ты это слышала? — спросил Мал.
— Ага.
— Так. С меня хватит, — Мал взобрался с ногами на мою кровать и выпрямился. Между ним и потолком оставалось не больше фута[11]. — Он насмехается надо мной.
— Да неужели?
— Ублюдок.
— А я всегда считала, что Нейт был таким хорошим парнем.
Он протянул мне руку.
— Давай, Энн. Нам нужно защитить нашу мнимую сексуальную жизнь.
— Вот дерьмо, — я взяла его за руку, позволив поднять на ноги и себя. — Не дай мне отскочить в сторону. И не ударься головой.
— Не собираюсь я биться головой. Ты перестанешь вести себя так по-взрослому хотя бы на минуту? Расслабься, повеселись.
— Сильнее, Нейт, — донеслось от соседей.
Мал громко откашлялся.
— Энн!
— Мал.
— Громче, — прошипел он, когда мы начали прыгать по кровати. Ее деревянный каркас издавал поразительный скрип. Такого скрипа от нее не слышалось не то что давно, а вообще никогда. Если бы в наши обязанности входило оказаться голыми в горизонтальном положении. Было бы так здорово.
— Мал!
— Ты такая хорошая девочка, Энн, — выкрикнул Мал, чтобы нашим соседям было хорошо слышно. — Ты, правда, мне очень нравишься.
— Серьезно? Такая твоя версия разговора во время секса?
— Тогда давай послушаем, как развратно говоришь ты.
Я закрыла рот. Он остался закрытым.
— Трусишка, — Мал повернулся к стене, разделяющей нас от Нейта и Лорен. — Ты такая охрененно приятная на вкус.
— Как что? — спросила я, затаив дыхание, а мышцы бедер сжались. Парню просто посчастливилось, что я не набросилась на него со своей вагиной. — На что похож мой вкус?
— Ну, он как мед и сливки, и... не знаю, хлеб?
Я поморщилась.
— Хлеб?
— Да. Сексуальный хлеб, который я могу есть постоянно, потому что ты такая аппетитная и богатая цельнозерновыми злаками.
От следующего раунда смеха мышцы на животе свело, но я продолжала прыгать. Насколько странным было смеяться, прыгать и быть заведенной в одно и то же время. У некоторых наших с Лиззи друзей был батут, когда мы были помладше. Вот только он никогда не приносил столько веселья, сколько было сейчас.
А затем Мал подпрыгнул слишком высоко и ударился головой о потолок.