Его рука лежала на спинке дивана позади меня, ладонь отбивала яростный ритм.
— Что хочешь посмотреть? — спросила я.
— Не собираешься ответить мне?
— Несколько месяцев.
Шел какой-то старый ужастик. Восьмидесятых годов, если посчитать начес и химзавивку, как индикаторы. Пара едва прикрытых грудей промелькнула на экране. Кричала женщина.
— Кажется, фильм ничего, — сказал Мал.
— Ммм-хмм.
— Тебя не так легко напугать, да?
— Нелегко. Хотя мне становится грустно, глядя на то, как Джонни Депп превращается в томатный суп.
— Готов поспорить, что так оно и есть, — улыбнулся он. — Знаешь, я на самом деле имел в виду то, что сказал.
— О чем?
— О тебе, — он смотрел прямо перед собой, ни разу не взглянув в мою сторону. Свет от телевизора освещал черты его идеального лица. — Ты мне нравишься.
— Спасибо, Мал.
Тогда почему мы не занимаемся сексом? Очевидно, я нравлюсь ему в этом отношении. Я просто нравлюсь ему, как он и сказал.
Мои мысли опять разбежались в разные стороны.
— Ты не сказала, что я тоже нравлюсь тебе, — подметил он, говоря это самую малость неуверенно, если мои уши меня не обманывали.
— О, ну что же, — я повернулась, чтобы посмотреть на него, искоса поглядывающего на меня, игнорируя крики, которые продолжали доноситься с экрана. — Ты...
— Что я?
— Такой...
— Ладно тебе, Тыковка, ты слишком долго тянешь резину. Скажи уже.
— Очень...
— Нахрен. Я просто сам сделаю себе комплимент.
Я протяжно и громко вздохнула, безмерно этим наслаждаясь.
— В этом плане ты безнадежна, — пожаловался он.
— Как насчет изумительный? Изумительный — такое описание тебе сойдет?"
"— Хм-м, — он улыбнулся мне небольшой, удовлетворенной улыбкой. — Да. Неплохо. Я имею в виду, оно определенно охватывает понятие великолепия, то есть меня.
— И эгоистичный. Жутко эгоистичный.
— Врешь, — его пальцы быстро пробежались по моим бокам, заставляя меня смеяться и извиваться. — Я скромное совершенство.
— Нет. Не щекочи меня.
— Признай, я смысл твоего существования.
— Тогда прекрати меня щекотать, — громко выдохнула я.
— Щекотать тебя. Я тебя умоляю. Как будто я бы стал вести себя так незрело, — он поднял руку и нежно положил мою голову к себе на плечо, а другой – прижал к себе покрепче. — Ш-ш-ш, пришло время тишины.