— Хорошо, тогда я хотела спросить: не хотели бы вы, девочки, быть может, приехать домой на День Благодарения? — ее голос звучал полным надежды, умоляющим. — Было бы здорово с вами обеими повидаться.
— День Благодарения? — спросила Лиззи, будто никогда не слышала о таком событии. — Мы подумаем над этим... конечно.
Черта с два.
— Не думаю, что у меня получится отпроситься с работы, мам, — сказала я. — Извини.
Мама издала грустный вздох, и сердце, которое я закалила от эмоций, связанных с ней, остановилось. Это был укол вины, но не достаточный для того, чтобы заставить меня вернуться домой.
— Но, Энн, ты никогда не берешь отгулы, — сказала она. — Это может плохо на тебе сказаться.
— Рис рассчитывает на меня, мам.
— Разумеется, у тебя есть право отдохнуть на некоторые праздники. Ты уверена, что он не использует тебя?
Я просто уставилась на телефон.
— Вот, блин, мам, — сказала Лиззи. — У меня телефон скоро отключится.
— Ты постоянно забываешь его зарядить.
— Знаю. Слушай, мы любим тебя. Было здорово с тобой пообщаться. Поговорим на следующей неделе.
— Ну, хорошо, девочки. Берегите себя.
— Пока, — выкрикнула Лиззи, продолжая представление.
Я произнесла слово губами. Честное слово, это самое большее, что я была способна сделать. Охрененное спасибо, что мы прошли через это до следующей недели.
Лиззи завершила разговор, ее рука несколько отчаянно водила вверх и вниз по моей спине.
— Мы не поедем домой, — сказала она.
— Ни за что.
Я вскочила на ноги, поправила серое вязаное платье и колготки. Открыла дверь спальни. Мал сидел в кресле, смотря телевизор.
— Эй, готовы идти? — спросил он.
— Да. Готовы.
Он вскинул голову:
— Что случилось, Тыковка?
Я выдавила улыбку, подходя к нему. Из-за него мне хотелось улыбаться. Что не было абсолютной ложью. Вот только беспокойство не покинуло его глаз.
Но моей матери не удастся разрушить то, что между нами было.
Я наклонилась к нему, положив руки на спинку кресла, чтобы стать ближе.
— Эй.
— Привет, — сказал он, обхватывая меня за плечи.