– Сашенька, теперь с нами папа. Вместе мы справимся…
Глава 26
Спустя неделю
Макар
– Ты бы перевернул мясо, иначе подгорит, – Никита бросает на меня недобрый взгляд.
Стискиваю челюсти, переворачиваю румяные шкворчащие куски мяса на гриле.
Смотрю сквозь Ника, задаю давно интересующий меня вопрос.
– Зачем ты женился на Юле?
– Она сама просила меня об этой услуге. Ей нужна была защита от Макса и Ирины. Они сделали неродившегося мальчишку наследником фармацевтической империи и хотели сами его растить, правильно воспитывать в традициях элитной бизнес-семьи, – Никита фыркает.
– И ты с удовольствием помог, – сжимаю кулаки.
– А что? Ты бы отказался помочь другу?
Я стою у мангала во внутреннем дворе дома, семья в лице Ирины. Отца, Юли и сына играют на площадке в ожидании шашлыка, который мы жарим добросовестно с Яшиным.
– Да, – рычу я. – Ты же знал, что она девушка твоего лучшего друга!
– Насколько я помню, ты переспал с Юлей, чтобы отомстить Ире!
– Ты чего несешь?.
– Правда? – тихий голос Юльки за моей спиной. Неохотно разворачиваюсь, смотрю в чистые глаза цвета неба.
– Прости, Малыш!
Юля встряхивает русой копной волос, подходит ко мне, целует в щёку.
– Покровский, ты не исправимый!
– Это плохо?
– За то и люблю.
Юлька застегивает все пуговицы на теплом плаще. Осматривает румяные кусочки.
– Может, уже можно забирать, а то Сашеньке уже пора в дом заходить. Он хочет со всеми поесть на улице!
– Да, бери эти, – указываю на два шампура и на гриль.
Юля собирает куски, уносит. Остаемся с Ником одни. Замираем, глядя молодой женщине вслед.
– Она красивая, грациозная, женственная. Жаль не моя, – удрученно сообщает Никита."
"Хмыкаю. Горжусь своей женщиной. Она – лучшее, что случилось со мной в жизни.
– Жаль…
Смотрю на чистое безоблачное небо, и меня накрывает желанием поговорить начистоту.
– Ник, может, тебе перестать приезжать к нам. Ситуация изменилась в корне. Теперь я здесь, со своей семьёй.
– Вот как? – светлые брови друга ползут недовольно вверх, губы складываются в узкую полоску.
– Почему? – повышаю голос. – Тебе нужна своя семья, собственный ребенок. А так получается чехарда. Я не могу сказать собственному сыну, что я его отец. Его нельзя беспокоить, нервировать, это чревато последствиями. Ты ведь знаешь, что нашему малышу нужно продержаться еще двадцать месяцев! Мы считаем дни.