Он лениво выдыхает:
– Если бы ты знала, как я устал…
Выключаем ночник, замираем в тишине, слушая дыхание друг друга. (Сашка переехал в детскую, теперь мы одни).
– Мак! – с рваным выдыхом врезаюсь в твердую грудь мужа. – Мне так тебя не хватает. Я тоскую по тебе каждый день!
Мое тело подхватывает порыв любви и страсти, прижимает к мужу.
Мы принадлежим исключительно друг другу. Он – мой единственный и неповторимый лучик света. Я – его. Наше счастье в том, что мы знаем об этом.
Тону, задыхаюсь в любви к нему и к сыновьям.
С глухим стоном Макар стискивает меня так, чтобы не зажать живот.
Понимаем порыв друг друга:
Нам нельзя расставаться.
Нам не разрешено быть слабыми.
Нам нет жизни без детей.
Нам невозможно друг без друга.
Нам непозволительно забывать о главном…
Будущее неумолимо приближается!
Глава 35
Макар
– Папа, я тоже хочу с вами, – канючит сын, бегая за мной по дому.
– Саша, мы с мамой летим к твоей бабушке всего на один день. Дорога предстоит тяжелая.
– Пожалуйста, – хватает за ногу, виснет на ней.
– Нет. Тебе нельзя! – приходится быть жестким, отрезать желания настойчивого ребенка, показывать ему, что есть вещи недопустимые для него.
Ему обидно. Понимаю. Мне обиднее вдвойне – за него и за себя, что веду себя сейчас как отец, а не как человеческий человек, желающий угодить ребенку.
– Ну и ладно, – обижается окончательно.
– Аля, – кричит Юлька няне из холла. – Новый Тор вышел, посмотрите!
Сашка вскидывается, на его маленькой мордахе отображается неподдельный интерес.
– Привези мне новые комиксы, – требует с меня.
– Замётано! – выпаливаю радостно. Это я легко отделался, потому, как обязанность приобретать свежий номер комикса, возложен на водителя. Он в ответе головой и заработной платой за американских монстров.
А мне остается только протянуть руку к секретному месту. Вуаля! Комикс у меня.
Через два часа садимся с Юлей в самолет. Если вначале всё шло нормально, в штатном режиме – набор высоты, взлет, белокрылая металлическая птица слушалась пилотов, то в небе над Швейцарией мы попали в грозовой фронт.
Жуткая бесконечная турбулентность выворачивала и скручивала внутренности.
Бросаю взгляд на жену. Бледная, с пакетом в руках. Жалко ее, но помочь не могу.
– Мы все умрем! – у женщины в заднем ряду сдают нервы.
Самолет трясет, баба истерично орет, Юльку выворачивает. Уже жалею, что полетели.