– Хотел бы я знать, что у этого сукина сына в башке! – проворчал Крячко, с ненавистью глядя на эти окна. – Как подумаю, что он только что жрал шашлыки и пил вино, так мне сразу хочется надеть на него наручники и допросить с пристрастием.
– Не в шашлыках дело, – с досадой сказал Гуров. – Не из-за шашлыков мотался он на другой конец города. А из-за чего? О чем он договаривался с Аракеляном? Почему ушел мрачный? Не договорился? – Бесполезно гадать, Лева! – махнул рукой Крячко. – На нашу долю, как обычно, выпадает одно – ждать да догонять.
Оказалось, что зря. Гуров и Крячко дежурили у дома Куглера до рассвета, но ничего необычного не произошло, если не считать, что окна в квартире Куглера горели всю ночь. Однако никаких подозрительных личностей в округе не появлялось, и сам Куглер больше никуда не выходил. Учитывая, что квартира располагалась на шестом этаже, возможность контактов с ее обитателем была ограничена, и Гуров не опасался, что кто-то проникнет к их подопечному с крыши, тем более что весь дом был перед ними как на ладони.
– Вызывай смену, Лева! – сказал наконец Крячко. – А я, пожалуй, схожу проверю, не повесился ли наш малахольный. Не нравится мне этот свет на шестом этаже. Человек, который не спит всю ночь, способен на любые поступки.
"Гуров не возражал. Крячко протер лицо носовым платком, закурил сигарету и пошел вразвалочку к девятиэтажке. Никакого определенного плана у него не было, но он предполагал, что нервная система Куглера находится на пределе и новый визит оперативника заставит его раскрыться.
Звонить в дверь пришлось долго, и Крячко даже испугался, не случилось ли в самом деле с Куглером чего-нибудь нехорошего.
Похоже, компьютерщик заснул только под утро. Волосы его были всклокочены, опухшие глаза красны и смотрели слегка оторопело. Он Крячко узнал не сразу.
– С добрым утром, Анатолий Борисович! – добродушно сказал Крячко. – Что это у вас везде свет горит? Вроде рассвело уже.