— Дверь вышибаем, — тихо скомандовал я. — Действуем быстро и жестко. Мне нужны все, кто там есть, живыми, но очень напуганными.
Двое людей Рекунова с разбегу ударили плечами в массивную дубовую дверь. Замок вылетел с треском. Мы ворвались внутрь.
В большой зале за накрытым столом сидели пятеро молодых купчиков. Увидев нас, они вскочили, хватаясь за ножи и револьверы. Но они были просто избалованными отморозками, играющими в бандитов. А против них стояли люди, прошедшие таежные войны.
Все закончилось за минуту.
— Где он? — спросил я у того, кто, видимо, был главным.
— Да пошел ты! Ты знаешь, кто мой отец? — огрызнулся наглец.
— А мальчик что, папу ищет? — оскалился я и тут же зарядил ему между ног: и больно, и обидно. — А мальчику объяснили, что не надо трогать чужое? — вновь прорычал я.
Купчик тут же завыл и начал костерить меня, я же нагнулся, приставив дуло револьвера к его колену.
— Считаю до трех, а потом ты станешь калекой, — предупредил я таким голосом, что самому стало немного страшно.
Вот тут наглеца пробрало, он весь задрожал и кивнул на дверь в соседнюю комнату. Я распахнул ее. В маленькой каморке, привязанный к стулу и избитый, сидел Изя. Увидев меня, он издал какой-то нечленораздельный звук, в котором смешались облегчение, радость и ужас.
Я разрезал веревки.
— Ты в порядке?
— Таки почти, — прохрипел он, растирая затекшие руки. — Курила, я знал, что ты придешь!
Я повернулся к похитителям, все еще лежавшим на полу.
— Еще раз, — сказал я им ледяным голосом, — вы или ваши друзья тронете хоть волос на его голове, я не буду вышибать двери. Просто сожгу этот дом вместе с вами. Вы меня поняли?
Они испуганно закивали.
— Пошли отсюда, — бросил я своим.
Мы вышли из особняка, оставив за спиной униженных и перепуганных купчиков.
Интерлюдия. Приамурье, прииск Амбани-Бира.
На прииске «Амбани-Бира» наступила осень. Зарядили промозглые дожди."
"Владимир Левицкий стоял на крыльце своей избы и с тревогой смотрел на раскисшую, чавкающую под ногами землю. Тайпины с азартом ворочали камни и промывали песок, золота в хранилище прибывало с каждым днем. Но это богатство не радовало, а пугало.