Пустой человек для нашего ремесла!
Снова повысив голос, чтобы Рекунов не пропустил ни слова, я громко возразил:
— Ну что вы, Михаил Александрович! Не скажите! Предприятие, что мы с вами затеваем на Лене, — дело ведь масштабное! «Капиталистическое», как сейчас модно говорить. А где большие дела, там и большие капиталы нужны. И для привлечения этих капиталов можно поговорить и с господином Лопатиным, и с другими почтенными купцами, пусть и из второй гильдии. Лишние деньги обществу не помешают, как считаете?
Сибиряков нахмурился еще больше.
— Да ни к чему это, — процедил он сквозь зубы. — Мы и сами все оплатим!
— Ну, я подумаю! — бодро закончил я, поднимаясь. — Обо всем подумаем до завтра. Был рад нашей встрече, Михаил Александрович. До завтра.
Не успела дверь закрыться за массивной фигурой Сибирякова, как я заметил суетливое движение в глубине трактира. Рекунов, бросив на стол несколько монет, торопливо поднимался из-за стола.
— Куда же вы, Сергей Митрофанович⁈ — крикнул ему вслед половой, подбегая с салфеткой через руку. — Вам же еще кушанье ваше не принесли: и щи заказанные, и таймень жареный!
Но Сергей Митрофанович, не слушая его, почти бегом выскочил на улицу, словно боялся упустить что-то важное. Я усмехнулся. Все шло точно по плану. Верный страж побежал докладывать своей хозяйке ошеломляющие новости.
Изя, дождавшись, пока суета уляжется, подался ко мне через стол. Его глаза горели любопытством и тревогой.
— Курила, что это было? — прошептал он. — Ты что, и вправду собираешься иметь дело с этим шнорером?
Он не мог подобрать слова, чтобы охарактеризовать Сибирякова.
— Изя, я тебя умоляю, — ответил я с циничной усмешкой и залпом допил остатки кваса. — В России есть хорошая пословица: не было у бабы заботы, так купила порося. А у нас сейчас все произошло строго наоборот: не было гроша, да вдруг алтын.
Изя смотрел на меня, ничего не понимая.
— Ты что, не видишь? — Я рассмеялся.
Откинувшись на спинку стула, я наслаждаясь моментом.
— Смотри: тот хрен — Сибиряков — думал, что он единственный покупатель нашего товара. А теперь он знает, что и с другими я готов иметь дело, с тем же Лопатиным. И он будет думать, что, если не предложит нам лучших условий, мы пойдем к нему. А значит, завтра будет гораздо сговорчивее и покладистее.