Я не стала вступать в дискуссию, и благодарно кивнув служанке, расставившей передо мной приборы и чайный набор. Впрочем, и герцог умел делать значимые добавления к сказанному:
— Госпожа Винслоу, леди Ариэлла наказана, ровно неделю я не желаю видеть ничего сладкого на столе.
Судорожно выдохнув, я обреченно пожала плечами и грустно заметила:
— Вот и папенька всегда меня сладкого лишал.
Дальнейшая трапеза проходила в совершенном молчании, разве что офицеры старательно сдерживали улыбки, а герцог едва не скрипел зубами.
Первыми нас, извинившись, покинули офицеры, затем поднялся так толком и не поев, герцог. Сослался на дела, пожелал приятного аппетита и тоже ушел. Недолго думая, поднялась и я, и захватив со стола сочное яблоко, отправилась гулять по замку, потому ничего иного мне и не поручили.
Дорогу я теоретически помнила - от входа следовало повернуть направо, затем два лестничных прохода наверх и я в галерее, где расположены двери, ведущие в спальни.
"Вот если подумать исключительно гипотетически, невеста, удовлетворяющего возраста, прибывает в замок… а комната не готова. И меня терзают смутные сомнения по поводу того, где герцог предложил бы ей провести ночь! А терзаться сомнениями я не особо любила, и потому, решила проверить возникшие подозрения.
Взбежав по лестнице, я вышла в галерею и увидела двух женщин, переносящих цветы из покоев герцога, в покои, по его же словам отведенные мне. Собственно обе двери находились рядом. И тут я поняла!
Он бесстыдник!
Кровь прилила к щекам, даже уши гореть начали! Ночевать в одной комнате с мужчиной. Пусть даже женихом! В одной комнате! Нет, он, естественно, как воспитанный лорд спал бы одетым поверх одеяла, в этом нет даже сомнений, но все же!
— Леди Ариэлла, - голос герцога прозвучал неожиданно близко.
Развернувшись, обнаружила оттон Грэйда на расстоянии в шаге от себя, и покраснела куда значительнее прежнего. Лорд был голым! До середины тела, но голым! Совсем! Голые плечи, руки, грудь, живот! И волосы мокрые, и тело тоже!
— О, Пресвятой, - пробормотала я, стремительно отвернувшись.
Пылало все - шея, руки, щеки, и уши!
— Леди Ариэлла, вам плохо? - с некоторым сомнением спросил оттон Грэйд.