Завтрак принес, из спальни вы можете выходить, но помимо вас не войдет никто. От собак ни на шаг. Прогулки по парку исключительно в сопровождении Говарда. Вы меня слышите?
Сонно пробормотав что-то нераздельное, я повернулась на другой бок и сладко зевнув, попыталась вновь погрузиться в сладкие объятия сна. Но в какой-то момент одеяло, коим я укрылась чуть ли не с головой, медленно поползло вниз. Протестующе застонав, попыталась было ухватиться за его край, но натолкнулась почему-то на руку. Возмущенно села, и не успела открыть глаза, как оказалась в плену объятий лорда оттон Грэйда, совершенно лишенная возможности говорить.
— Все услышала? — тихо спросил герцог, продолжая обнимать меня так, что я полулежала в его объятиях.
— Да.
И ни за что не открою глаза, сгорая от смущения.
— Умница, — вновь нежный поцелуй. — Спи, мое невозможное чудовище с излишне рано проснувшимся материнским инстинктом. Я буду поздно.
И вновь уложив меня в постель, его светлость заботливо прикрыл одеялом, погладил по щеке, и ушел. За закрывшейся в спальню дверью послышалось:
— Глаз с нее не спускать.
Чье-то вежливое покашливание и голос дворецкого:
— Ваша светлость, не думаю, что леди оттон Грэйд помышляет о побеге и…
— Уилорд, богадельня для умалишенных в городе, — холодно отрезал его светлость.
А затем, в повисшей тишине вновь раздался голос последнего представителя династии Грэйд:
— Церковников не подпускать даже к подножию горы.
— Я понял, — отчеканил Говард.
— В случае любых климатических катаклизмов, леди оттон Грэйд сопроводить в лабораторию и запереть там, в изолированном помещении.
— Вы ожидаете худшего? — спросил Говард.
— Я ожидаю действий со стороны храмовников, — ответил герцог. — Об их изобретательности вам известно.
После этой фразы раздался звук закрывшейся двери, после голоса раздались уже где-то в коридоре, затем я вновь погрузилась в сон.
Не надолго.
Прошло немногим менее пяти минут, как я поднялась и села на постели, сонно поправив растрепанные за время сна волосы.