— Вы невыносимы, — пробормотала расстроено, берясь за столовые приборы.
И тут, разрезающий мясо черный маг спокойно напомнил:
— Вы остановились на моменте прибытия в монастырь девы Эсмеры. Я жажду продолжения повествования.
Медленно разрезая мясо, я взглянула на его светлость и, вздохнув, заметила:
— Вы не невыносимы, вы попросту несносны.
— Попытки задобрить меня комплиментами вас от продолжения повествования не спасут, — учтиво заметил герцог. — Как долго вас допрашивали?
Вопрос оказался неожиданно сложным. И я смогла ответить, лишь завершив с мясом, и мой ответ был не слишком уверенным:
— Несколько часов… насколько я могу судить.
— Салат? — поинтересовался герцог.
И не спрашивая, наполнил мою тарелку, лишь после отсыпав и себе. Затем произнес:
— Они должны были осознать, насколько изменились ваши взгляды, почему же в этом случае не отказались от ранее намеченных планов?
Прожевав салат, я объяснила все одним словом:
— Императрица.
Дэсмонд резко закрыл глаза, и тяжело задышал, словно пытался сдержать вспышку ярости. Затем подскочил, не прощаясь и не предпринимая даже попытки извиниться за свое поведение, покинул меня, распахнув двери с такой силой, что те врезались в стены, огласив звуком удара все вокруг. Обернувшейся мне представился коридор, двое удивленных лакеев, и стремительно уходящий лорд оттон Грэйд.
В следующее мгновение раздался его рык:
Трапезу я завершала в гордом одиночестве, слыша доносящиеся из-за стены, а покои его высочества оказались граничащими с данными комнатами, гневные голоса (впрочем, гневался лишь его светлость), раскаты грома, при том, что за окном царила спокойная и безветренная ночь, а сам коридор несколько раз осветили вспышки молнии.
Прошло чуть менее четверти часа, когда лорд оттон Грэйд вернувшись, и осторожно прикрыв едва ли не треснувшие напополам двери, сел за стол. Несколько секунд смотрел в огонь камина, затем глухо произнес:
— Полагаю, мой ангел, допросов на сегодня тебе хватит.
— Совершенно с вами согласна, лорд оттон Грэйд, — произнесла я, продолжая очищать ножом выбранное мной яблоко.
Но затем не удержалась от вопроса:
— Вы знали о том, что императрица участвовала в заговоре против вас, почему же тогда ни вы, ни его высочество ничего не предприняли?
Герцог молча налил себе вина, наполнил и мой бокал, после, сделав глоток, глухо произнес:
— Кассилия его любила.
— Это ее оправдывает? — я не скрывала недоумения.