Судорожно выдохнув, ответила:
— С пониманием и должным смирением.
Закрыв глаза, Дэсмонд тихо и весьма отчаянно простонал. И это спровоцировало мой весьма недовольный вопрос:
— А что вас не устраивает, лорд оттон Грэйд?
— Ну что вы, ваша светлость, — он продолжал стоять, закрыв глаза, — я поистине дьявольски счастлив, что моя собственная жена возляжет со мной на постель исключительно из понимания, зато с должным смирением.
А затем, взглянув на меня, недобро добавил:
— Впрочем, мы, черные маги, люди не гордые, от пожертвований не отказываемся.
И не произнеся более ни звука, герцог подхватил меня на руки, чтобы решительно вынося из гардеробной, уложить поперек постели. И тут же накрыв собственным телом, прижался к моим губам.
От страха затрясло, и эта нервная дрожь пугала куда более вмиг похолодевших пальцев и вырвавшегося из груди испуганного вскрика. Лорд оттон Грэйд не остановился, сжимая мои запястья, он продолжал, согревая прерывистым дыханием, осторожноцеловать меня.
— Мне дьявольски импонирует ваше смирение, леди оттон Грэйд.
Осознав в каком виде нахожусь, вспыхнула от смущения, и попыталась было встать, но его светлость удержал, и чуть склонив голову к левому плечу, лукаво поинтересовался:
— Ари, неужели вы действительно полагаете, что на этом ваш супружеский долг можно считать выполненным?
Покраснев настолько, что теперь я отчетливо ощущала, как полыхают щеки, с трудом вспомнила строки из священного писания о грехе зачатия, после страницы из свода правил этикета, предписывающего определенное поведение для леди в первую брачную ночь, и… и осознала, что случившееся, никоим образом не может быть завершением акта консумации брака.
— Вы должны выше приподнять край ночной рубашки, — едва слышно сказала я, чувствуя, как вновь начинаю дрожать всем делом.
— Серьезно? — искренне изумился лорд оттон Грэйд,
— Боюсь, что так… — каждое слов давалось с неимоверным трудом.