И не открывая глаз, я зло ответила:
— Да, господин Ирек, - я не ребенок, следовательно, не обязана отчитываться перед взрослым, мнящим себя знатоком морали и этики, но не утруждающимся даже банальным прощанием покидая ‘не ребенка’, и уж тем более девушку!"
"Локар расхохотался, закружил спиралью вокруг меня, окончательно растрепав волосы, оставленный без жесткого контроля корабль, вспарывая очередную волну, окатил солеными брызгами, оставшимися на лице маленькими сверкающими капельками, и не успели они высохнуть, как на нас наползла тень огромной горы, венчаемой неприступным Гнездом Орла.
Здравствуй, моя тюрьма.
***
Я ушла в каюту сразу, как мы вошли в тень горы, торопливо переоделась, стоя перед зеркалом заплела тугую ученическую косу, помня, что герцог сторонник Андейлского свода. Серое дорожное платье с белоснежными манжетами было коротко, лишь на ладонь ниже колена - мне не успели сшить гардероб соответствующий возрасту, а надевать одно из нарядных, приготовленных для моего выхода в свет, платьев, я посчитала излишним.
Надев серую шляпку, натянула перчатки и в последний раз взглянула на себя в зеркало - заплаканные глаза оттенка первых фиалок, редкий цвет, как говорила мама, красивый цвет всех лордов лишишь покоя, как шептали мне старшие сестры, рассказывая о балах и приемах, где мне, по их мнению, предстояло блистать… Но вот я стою здесь, и едва сдерживаю слезы.
— Леди Ариэлла, - раздался осторожный стук.
Хотелось сказать ‘Войдите’, но это было бы нарушением всех правил морали.
— Я уже иду, капитан Ордас, - постаралась ответить спокойно.
И лишь вновь глянув в зеркало, поняла, что руки дрожат. Действительно дрожат. Сжала кулаки, постаралась улыбнуться и из каюты, в последний раз бросив взгляд на свое временное пристанище, я вышла почти улыбаясь.
Они все хотели меня проводить. У дверей каюты встретил капитан, а выйдя на палубу я увидела всех собравшихся матросов. С парусов соскользнул Локка, прикоснулся к моей щеке, прошелся по всей длине тугой косы, и отпрянул, словно испугался.