Я вспомнила портреты страдальческих дам, которые видела почти везде. Они висели и во дворце, и в доме у Адриана, и в старом поместье. Такое чувство, словно она только что родила, а потом села позировать."
"Вокруг меня что-то шуршало, а я чувствовала, как остатки моего терпения мечтают кого-то задушить. Как модницы часами занимаются этим? У меня никакого зубовного скрежета не хватает!
Я понимала, что у меня свадьба. С Адрианом. При мысли о нем, сердце потеплело и стало биться чаще. Его имя – настоящая магия.
Но даже мысли об Адриане, странные волнующие мысли о первой брачной ночи, которая обычно идет сразу после свадьбы, не могли полностью изгнать раздражение от этой суеты вокруг меня.
Набравшись терпения, я послушно вертелась, наклонялась, поднимала руки. Если вот прямо сейчас мне под руку подвернется Ландар, я убью его! С особой жестокостью!
Чтобы хоть как-то себя утешит, я стала думать о том, как Ландару шью платье.
– Так вот почему он такой злой! – пронеслась в голове мысль. – Может, он по вечерам в свободное от гадостей нам время, шьет себе платья?
Я даже хихикнула, представляя Ландара в платье и швей, которые переглядываются.
Прошло еще два часа. Я выла волком, а художник все рисовал. Изредка я вспомнила про художника и про то, что скоро на память потомкам останется мой портрет, поэтому рефлекторно улыбалась, в надежде как-то улучшить будущий результат.
– Мадам, готово! – послышался голос, а я стекла с пуфика и чуть не заплакала. – Завтра мы пришлем готовое платье!
– Нет, – послышался голос Адриана. – Шить платье вы будете здесь. Я выделю вам комнату. Все будет оплачено.
– Да, но… – запереживали швеи.
– Если нужно все доставят. Только шить платье вы будете здесь под надзором, – отрезал Адриан.
Швеи пожали плечами, согласившись с требованиями.
– Итак, ваш портрет готов! – послышался выдох художника.
Что-то внутри скуксилось заранее, представляя, что там получилось. Первым портрет увидел Адриан. Он поднял брови, а я по его реакции попыталась понять, стоит ли мне его смотреть?
– Ты прекрасна, – вздохнул Адриан.
“Врешь ведь!”, – пронеслось в голове, когда я подошла смотреть на работу.
“Мама! Сожгите этот портрет!”, – это была первая мысль.