Во дворе галантно открывает для меня дверцу и подает руку, а я уже догадываюсь о помыслах Армана.
- Дождемся ночи? – шепчу. – В особняке много народа и…
- Я выгоню их всех на улицу, если ты стесняешься.
Ах…
Он берет мою руку, сжимает ладонь и как зверь утягивает в свою берлогу, еле успеваю за мужчиной. Арман будто не слышит приветствий, игнорирует Матильду и сразу тащит меня наверх в комнату. Нетерпеливо избавляется от ботинок, бросает на пол расстегнутое пальто, секунду медлит, вглядываясь в мое лицо, руки, что зеркалят его движения – избавляются от куртки, снимают бежевое платье, ноги, которые будто сами ведут меня к постели.
Теперь не страшно стать близкой с Арманом.
Мужчина наваливается на меня всей тяжестью сверху, вдавливая в мягкую кровать, склоняется, тонет лицом в моих локонах, вдыхает аромат волос.
- Люблю тебя…
Откровенное признание, искреннее, на чистых эмоциях слетевшее с губ, будоражит меня сильнее, чем теснота объятий, а испуг быть услышанной из коридора растворяется в воздухе.
Вонзаюсь ногтями в его спину, задыхаясь от чувств, целую первой и этого оказалось достаточно, чтобы подвести Хакимова к черте, за которой начинается порочное наслаждение. Арман, охваченный желанием, получает то, чего просил, добивался и хотел всю поездку.
В назначенное время, когда Эмма вот-вот прибудет в роли гостьи, Хакимов беспокоит меня показным спокойствием. Мужчина собран, ведет себя хладнокровно. Надел рубашку, брюки, даже галстук повязал в честь тещи, правда, черного цвета.
Олигарх стоит возле окна в гостиной, спрятав кулаки в карманы, и неотрывно смотрит на ворота, что медленно распахиваются, впуская во владения Эмму.
Я же иду на улицу.
- Привет, мамочка! – тепло обнимаю.
- Здравствуй еще раз, - ответив взаимным жестом, осматривает меня с ног до головы. – Ты поправилась?
- Только самую малость…
- Фигуру надо беречь Алиса, - шикает на ухо. – Чтобы такой богач, как Хакимов не стал поглядывать налево.
- Давай не будем о плохом.
- Это реалия жизни.
Наш разговор неожиданно прерывает Арман, вышедший на крыльцо.
- Дорогая Эмма, как я рад вас видеть! – заявляет тоном, от которого мне хочется себя ущипнуть и проверить, не сон ли это. Слишком приветливо.
- Арман Максудович, - Эмма молниеносно превращается в душку, - не поверите, как это взаимно.
Хакимов спускается по ступеням и широко разводит руки в стороны, улыбается как в последний раз. Он тоже обнимает мою мать, ту женщину, которую за спиной терпеть не может.