– А я преисполнена таким счастьем и гармонией, что готова спеть и расцеловать своего родненького зятька в обе щеки!
- Тише, мама, - шикаю на нее. – Не дай бог, кто-нибудь услышит. Ты же теперь понимаешь, кого собой представляет Хакимов.
- Конечно, понимаю, а вы все перед ним, как медведи с балалайками пляшете.
К этому времени Арман еще не вернулся. Быть может, и к лучшему.
Беру под руку Эмму, в другой крепко держу бидончик с винегретом и приглашаю женщину войти во двор.
- Как же не хочется считать деньги в карманах Хакимова, - вертится по сторонам. – Но невозможно удержаться. Зять такой умный и богатый.
- Перестань его так называть, - одергиваю и подвожу к крыльцу из светлого камня."
"Матильда вежливо распахивает нам дверь. Эмма входит в особняк, но ожидаемого восторга я не считываю в ее глазах.
- А где позолота? Канделябры? Где бархатный трон?
Современный стиль пришелся Эмме не по нраву.
- Так модно, - объясняю. – Ты ничего не понимаешь, и вообще Злата очень ждет винегрета, - поднимаю руку и трясу перед носом Эммы бидоном. После отдаю посудину Матильде, чтобы та сделала порцию для Златы.
Доченька радуется, когда видит бабушку. Обнимается, рассказывает, как провела время.
Моя задача в этом доме заниматься комфортом Златы и наблюдать за ней в период болезни, но иногда подменяюсь с Матильдой, как например, сейчас. Злата привыкла к экономке и запросто может заснуть, слушая сказки Матильды.
Для чаепития с Эммой выбираю самую непопулярную комнату на верхнем этаже в дальней части дома – чердак. Но он красив, чист. Когда-то здесь было подобие теплицы с ароматными цветами.
В настоящее время растений почти не осталось, но есть уютный, белый столик, два кресла-качалки с мягкими сиденьями и стеклянная крыша с видом на небо. Очень атмосферное, а главное, без посторонних ушей место.
- Да тут семена редчайших роз, магнолий просто так лежат, никому не нужные! А сколько других пачек? Это же какой цветник можно было организовать…
- Мне тоже очень жаль растения, но Хакимову они точно не сдались, - ставлю поднос с чайником на столик и усаживаюсь в кресло.
А может, какая ни будь из бывших любовниц Армана, увлекалась флористикой. И я бы позавидовала, всегда хотела составлять красивые букеты, возиться с цветами.