Наконец, зажатый в угол между дверью ванной и антикварной подставкой для зонтиков, где наряду с зонтиками Дурнев хранил спиннинги, а тетя Нинель ракетку для большого тенниса, оборотень послушно перекувырнулся через нож и остался сидеть на полу уже в человеческом обличии.
– Дягилев, друг мой! Иди купи нам что-нибудь на тему шоколада! Выпьем чаю! – сказал он плаксиво.
Дядя Герман переглянулся с тетей Нинель, выглянувшей в коридор в необъятном японском халате, в котором заблудилась бы дюжина гейш.
– А потом? – спросил Дурнев.
– Потом пойдем в пиццерию и возьмем пиццы с пивом… Погуляем, а там вернемся домой и пообедаем, – бойко сказал Халявий и попытался исполнить на полу балетное па, однако сделал это так неаккуратно, что ударился лбом о дверь.
Должно быть, это основательно потрясло его мозги, потому что его внутренняя шарманка моментально перестроилась на иной лад.
– Ты кто такой? А, неважно! Стража, казнить! Это говорю вам я, император Калигула! – взревел он, ткнув пальцем в грудь Дурнева.
– Халявий! – укоризненно сказала тетя Нинель. – Очнись!
– Халявий? Кто это? И его казнить! – капризно приказал оборотень.
В следующие полчаса Халявий ухитрился перебывать и машинкой для наклеивания этикеток, и царем Мидасом, и даже кипящим чайником. Это оказалось самым забавным его воплощением: минут пять Халявий подпрыгивал и, сидя на корточках, булькал губами, а затем с верблюжьей меткостью плюнул в таксу. Наконец оборотня удалось вернуть в рамки начальной личности.
Тетя Нинель с облегчением вздохнула и унесла в комнату Энциклопедический словарь, которым она то и дело несильно вразумляла Халявия по макушке. Доверять такое ответственное дело председателю В.А.М.П.И.Р. она не решилась: тот сгоряча вытряс бы у оборотня все мозги.
– Трансильвания – кошмарная страна! Чихать я хотел на такую истерическую родину ! – заявил он плаксиво и, не обнаружив поблизости родины, демонстративно чихнул на дядю Германа. – Там в Трансильвании одни висельники, вампиры и прочие гады! Ворье позорное, кровососы! Они терзают мне душу своими пошлыми рожами и низкими инстинктами! – добавил он.
– А тут что, нет ворья?
– Братик, тут есть ты, и этим все сказано! Не заставляй меня говорить тебе комплименты! Я краснею! – сказал Халявий, пытаясь зарыться лицом в складки халата тети Нинель.
Дурнева бесцеремонно оттолкнула его.
– Кончай устраивать представление! Все билеты в цирк проданы!..