Итого: две даю на руки и еще четыре – долг», – плотоядно размышлял Семь-Пень-Дыр.
– Эй, банковский деятель, кончай мечтать! Мечталка поломается от перегрузки! – крикнул ему кто-то.
Семь-Пень-Дыр сердито обернулся. В десятке метров за ним шел Баб-Ягун, тащивший, кроме своего пылесоса, еще и контрабас Тани.
– А ты не подзеркаливай, папочка своей бабуси! О чем хочу, о том мечтаю! – огрызнулся Семь-Пень-Дыр.
– Ну мечтай! Мечты вообще самое светлое, что есть у человека, а ты их опошляешь, – сказал Ягун.
Таня приотстала, заинтересовавшись поведением Искристого, который выдыхал пламя короткими струями, похожими на огненные плевки. Такая система обстрела гораздо эффективнее, чем быстро угасающий «огненный вал», на который дракон в несколько секунд тратил все дыхание и вынужден был широко распахивать пасть для очередного вдоха. В режиме «огненных плевков» обстрел – хотя менее интенсивный – велся постоянно, пасть же дракона оставалась закрытой и недосягаемой для мяча.
– Ишь, как странно раскладывается колода! К Искристому отошел весь ум Гоярына, а к Ртутному его мощь! Нет чтобы к одному и все вместе! Такой бы славный дракон получился, хоть против сборной Вечности его выставляй! – вслух подумал Соловей О.Разбойник, который, как и Таня, внимательно наблюдал за молодыми драконами.
Рита Шито-Крыто и здесь оказалась в своем репертуаре.
– Мое почтение тренерскому составу! – сказала она.
Соловей неодобрительно зыркнул на нее своим единственным глазом.
– Ритка, попомни мои слова! Привычка к телепортации никого еще не доводила до добра! Когда-нибудь, телепортировав, ты обнаружишь, что вокруг тебя сплошная скала или океанские глубины…
– Что я, не знаю, где океан? – возразила Ритка.
– Хорошо, даже не океан. Достаточно случайно материализоваться в том месте, где пролетает птица. Ты не первый маг, сгинувший подобным образом!
– Я очень осторожна! Со мной такого не случится! – сказала Рита.