Девяносто девять роз и то, вообрази, не всем хватило. Я дико популярен в этом лягушатнике! – сладко потирая ручки, сказал Жикин.
– А Таньке ты ничего не сказал? – уточнил Шурасик.
– С какой стати я буду Гроттерше докладывать? Я ей что, «Последние магвости»? Хочешь все знать: купи себе дятла-почтальона или подпишись на «Сплетни и бредни»! – заявил Жикин.
Шурасик поковырял пальцем в раковине правого уха, удаляя из нее остатки ненужных слов. Жикин начинал ему надоедать. Он был какой-то мелкий, без полета. Жору нужно было прописывать в терапевтических дозах, в качестве примера жизненной пронырливости при отсутствии способностей – не более того.
– Ты зачем пришел, Жика? Про Пуппера поболтать? – спросил вдруг Шурасик.
Вся глумливость с лица Жоры мигом улетучилась.
– Да ну его, этого Пуппера! – отмахнулся он. – Слышал, что сегодня сказал Сарданапал? Скоро мы все должны будем пройти испытания Феофедула. Что он вообще за птица, этот Феофедул, ты в курсе?
– Не Феофедул, а Теофедулий! Теофедулий, один из учеников Древнира, вошел в историю как составитель универсального магического теста для выпускников школ чародейства.
Выпалил и грустно подумал: «Ну что я за кладбище эрудиции? Разве так можно?»
Жикин торопливо придвинулся к Шурасику.
– Слушай, э-э, Шурасик… Я всегда хорошо к тебе относился, был твоим единственным другом!
– Ты был моим другом? М-да… Короче, чего тебе надобно, старче?
– Ты не поможешь мне пройти тест этого идиота Теофедулия? Ответы там напишешь за меня, а?
Шурасик с насмешкой уставился на Жикина:
– Кто-то из нас двоих явно перегрелся! И этот кто-то не я!.
– А вдруг повезет! Я в свою звезду верю, – нерешительно предположил Жикин."
"– Допустим. Но все тесты раздаются на одновзглядной бумаге.