– Это так ужасно!
Моттисфонт провел ладонью по лицу.
– Кто это сделал? – прошептал он.
– Понятия не имею, – ответил Стивен, взял сигарету из лежавшей на столе коробки и закурил. – Серьезная проблема, правда?
Глава шестая
После его слов наступило долгое молчание. Стивен курил, с мрачным удовольствием разглядывая вытянувшиеся лица гостей. Было непонятно, что они думают и чувствуют: каждый сидел с замкнутым и напряженным видом. Молодой Джерард задушевно добавил:
– Трудно сказать, кто из нас разыгрывал роль.
Мод бросила на него бесстрастный взгляд, но промолчала. Эдгар Моттисфонт раздраженно прокомментировал:
– Да уж, замечаньице… весьма дурного тона.
В комнату вошли Джозеф с Полой. Девушка была бледна. Обменявшись быстрым взглядом с братом, она попросила закурить. Тот сунул руку в карман и указал на коробку посреди стола. Джозеф подошел к жене и взял ее за руки.
– Милая, мы понесли невосполнимую потерю, – произнес он с таким пафосом, что Матильде вдруг захотелось рассмеяться.
– Стивен говорит, что Натаниэля убили, – спокойно сказала Мод. – Очень странно.
Это замечание, довольно неуместное, хотя и типичное для Мод, сбило Джозефа с толку. Он в замешательстве пробормотал, что хорошо понимает, как поразило ее это известие. Всем уже было ясно, что, какими бы искренними ни были его переживания, Джозеф вряд ли устоит перед искушением превратиться в главную фигуру семейной драмы. Бедняга, наверное, видит себя в роли скорбящего, но мужественного брата, подумала Матильда, единственной опоры дома, на которую все с надеждой обращают затуманенные горем взоры.
Присутствующие посмотрели на Валери. Открыв свой хорошенький ротик и распахнув огромные глаза, она жалобно захныкала:
– Зачем я сюда приехала? Я хочу домой.
– Никто тебя не отпустит, – заметил Стивен. – Полиция обязательно допросит тебя.
На ее ресницах блеснули слезы.
– О, Стивен, но зачем? Я ничего не знаю! От меня все равно нет никакого толку! А мамочка будет сердиться, если я не вернусь!
– Вас никто ни в чем не заподозрит, – благородно вступился Ройдон, покосившись на Стивена.
– Бедное дитя, – произнес Джозеф тоном человека, мужественно сохраняющего благоразумие среди общей паники. – Ты должна быть сильной, моя девочка, сильной и храброй. Мы все должны вести себя достойно. Натаниэль бы этого хотел…
Все почтительно замолчали, будто взвешивая его мудрые слова.