– Но, сэр, он всего лишь старый глупый пень! – запротестовал сержант. – Я таких часто встречал!
– Или он хотел, чтобы ты так думал, – возразил инспектор. – Не забывай: он актер. Я в этом немного разбираюсь. Вернее, я разбираюсь в этом очень хорошо. Джозеф может сколько угодно твердить, что играл Гамлета, Отелло и Ромео: я ему не верю и никогда не поверю. Ему на роду написаны характерные роли. Он был старым бедняком отцом, которого выгоняют за неуплату из дома, скажем, в «Порочном бароне» и «Что случилось с девушками»; он играл в десятках комедий дворецких и лакеев; он был Первым могильщиком в «Гамлете»; он…
– Да-да, я понял, – поспешно согласился Уэр.
– Но, если я не ошибаюсь, – невозмутимо продолжил Хемингуэй, – его самой успешной ролью стал добрый дядюшка из мелодрамы «Рождество в Лексэме, или Кто убил Натаниэля Джерарда?». Должен признать, тут он сыграл просто блестяще.
– Откуда вы все это взяли, сэр? Если бы он уговорил брата оставить ему свое состояние, у нас имелись бы основания подозревать его.
– Потому что он гораздо умнее тебя, мой бедный друг. Джозеф получил юридическое образование, но упустил одну маленькую деталь: завещание должно быть подписано при свидетелях. Казалось бы, не обязательно хорошо разбираться в законах, чтобы понимать такую простую деталь. Ты слышал, как мисс Джерард говорила, что он забыл включить в документ какой-то пункт? Речь идет о «заверяющем разделе». При его отсутствии свидетели должны под клятвой подтвердить, что Натаниэль подписал бумаги в их присутствии, иначе завещание будет недействительно.
– Да, но дело еще не улажено, – возразил сержант. – А правда уже вышла наружу.
– Верно, – согласился Хемингуэй. – Я уже говорил, что сегодня утром события для кого-то начали развиваться слишком быстро.
Сержант почесал голову.
– Версия звучит убедительно, но мне кажется, все это слишком хитро для такого простака, как Джозеф Джерард.