Вот почему мы имеем теперь дело с мисс Джерард и ее несчастным драматургом, не говоря уже про контрабандиста Моттисфонта. Думаю, я не сильно ошибусь, предположив, что Джозеф нарочно спровоцировал Ройдона на чтение пьесы, зная, как это разозлит Натаниэля.
– У вас нет для этого оснований, сэр! – запротестовал сержант.
– Нет, есть: он не остановил Ройдона! Хотя наверняка мог бы это сделать, если бы захотел. Но пьесу прочитали, и разразилась буря. Натаниэлю мало было ссоры с Моттисфонтом: он сцепился с мисс Джерард, а потом накинулся и на Стивена.
– Да, но мы не знаем, как он зарезал Натаниэля! – напомнил сержант.
– Согласен, но об этом мы поговорим позднее. Надо признать, проделал он все это мастерски, потому что я до последнего момента ничего не замечал. Джозеф удачно выбрал время, когда все переодевались к ужину и не могли обеспечить себе алиби; зато он позаботился о своем, постоянно беседуя с единственным человеком, которого у нас не было оснований подозревать.
– Похоже, все дело в той двери, – задумчиво пробормотал сержант.
– В какой двери?
– Между его комнатой и ванной мисс Клэр.
– Считаешь, это была аудиозапись? Возможно, но маловероятно. К тому же в доме нет ни одного проигрывателя."
"– Но если Джозеф постоянно находился в своей комнате, как он мог это сделать?
– Не важно как. К твоему вопросу мы еще вернемся.
– Он так вам сказал?
– Разумеется, не прямо. Он заявил, что его дорогой племянник не любит показывать свои чувства, однако намекнул, что Стивен совершенно бессердечен. Но тут вышла неувязка. Я неплохо разбираюсь в людях – лучше, чем думает Джозеф, – и успел заметить, что Стивен действительно любил своего дядю и был расстроен его смертью гораздо больше, чем старался показать.